Книга Паладин развивает территорию. Том III, страница 211 – Greever

Дворец хоть и стал резиденцией императора, и из всех достроенных корпусов большую часть занимал Леорик и его свита, однако южное крыло оставалось за семьёй Балтес, как за хозяевами территории.

Виктору это очень не нравилось, ведь, по сути, эта часть здания предназначалась гостям, и ему пришлось уступить свою спальню императору, но за неимением лучшего решения в строящемся городе пришлось пойти на это.

Идя с сыном по лестнице на первый этаж, он подхватил его на руки, чтобы побыстрее добраться до столовой.

Оказавшись в помещении, где уже частично был накрыт стол, не умывшись и вообще проигнорировав все правила, лорд сел во главе стола, задрав одну ногу на стул, как гопник, а на вторую усадив Рагнара, начал перетаскивать блюда поближе к сыну.

В этот момент из-за его спины в комнату вошла горничная со столовыми приборами и, увидев полуголого господина, раскрасневшись, опустила голову и, стараясь не смотреть на него, начала расставлять тарелки на месте, где будут сидеть жёны Виктора.

Лорд вообще не обращал на это внимания. Ему давно осточертело, что в собственном доме нельзя в любое время дойти до кухни, чтобы сделать себе бутерброд и в темноте «схомячить» его.

Приходилось звать слуг, а они готовили долго из-за желания всё сделать правильно, тогда как хотелось быстро перекусить и завалиться спать.

Спуститься самому в кухню было равносильно убийству дворецкого, потому что одна такая попытка чуть не довела до дуэли с Джином, который грудью встал в проходе, лишь бы не позволить такому случиться.

Теперь же был выходной от всего, и Виктору было плевать, кто и что может о нём сказать.

Подтащив блюдо, накрытое серебряной крышкой, он нашёл там куски сырого мяса волка-монстра и, положив вырезку перед сыном, который накинулся на неё, как голодный шакал, ещё одну бросил льву, сидевшему на полу рядом.

Полуорки сохраняли свои животные повадки, и даже Фрейя порой не могла отказать себе в желании полакомиться сырым мясом, а её сын и вовсе предпочитал есть исключительно его.

Хотя ребёнка заставляли есть овощи, но кусок мяса монстра являлся для мальца лучшей наградой.

Пока троица, сидя в самом неподобающем виде, в столовой уплетали то, что ещё даже не подали, как полагается, в помещение со спины вошла Лулу, которая тут же начала возмущаться.

— Господин! Вы учите ребёнка плохим вещам! — Она быстрым шагом направлялась в его сторону и, оказавшись рядом, хотела отобрать еду у Рагнара, чтобы подать её, как полагается, но в ответ лишь услышала его рык, словно ему наступили на хвост.

Виктор усмехнулся и, надкусив варёное яйцо, которое наконец смог почистить, посмотрел на горничную.

С каждым днём она становилась всё взрослее и красивее, но оставалась такой же живой и весёлой.

— Не стоит пытаться отобрать еду у зверя, — насмехаясь над ней, произнёс он, поглаживая одной рукой сына по голове.

Девушка фыркнула в ответ и пошла помогать горничной, расставлявшей приборы на стол.

— Вы учите маленьких господ плохому! Сидите неодетый, словно крепостной! Когда проснётся госпожа, я непременно сообщу ей о вашем поведении! — горничная, не поднимая головы, продолжала возмущаться, однако очень скоро ошарашенно замерла.

В этот момент двери столовой открылись, и в помещение вошла Сильвия, одетая в брючную пижаму, и, зевая, прошла на своё место, преследуемая Милой, которая также возмущалась по поводу поведения своей хозяйки.