Книга Паладин развивает территорию. Том III, страница 116 – Greever

Ответ виконта можно было интерпретировать очень просто: Хьюго больше не ваш сын и не имеет к вам никакого отношения, но, если вы продолжите настаивать на этом, мы можем встретиться на поле боя.

Лорд не собирался быть дурачком, что воспитывает чужого ребёнка, которого будут настраивать против него, взращивая в нём чувство превосходства королевской крови.

Виктор и так делал всё, чтобы ребёнок не стал тем, кто нанесёт ему удар в спину, и для этого даже вёл себя с ним по-отцовски. Пусть и не было никаких родительских чувств, однако подарки и внимания тот получал наравне со всеми детьми в доме, как и наказания.

Он видел слишком много фильмов, а также читал множество художественной литературы на Земле, чтобы знать, что может случиться с ребёнком, которым пренебрегает приёмная семья.

К тому же опыт прежнего Виктора, которого бросили из-за отсутствия в нём магии, никуда не делся.

Приёмный сын не виноват в том, что его отец оказался никчемным, и лорд не планировал отыгрываться на нём за то, что король вынудил усыновить его.

— Если Ваше Величество не против, я хотел бы вернуться к гостям, — вновь заговорил лорд.

Клойд недовольно махнул рукой, разрешая ему уйти, и следил за тем, как виконт, поклонившись, возвращался в общий зал.

Он не ожидал, что этот человек отнесётся к его просьбе таким образом, но и возражать не имел права. Пойди король войной на Виктора, никто из знати не поддержит это. К тому же его отцовские чувства не настолько сильны, чтобы пренебречь своим долгом.

Виктор спустился по лестнице и, проходя мимо других аристократов, был очень вежлив. Время от времени останавливаясь то рядом с одной группой дворян, то с другой, он, наконец, добрался до Леомвиля, Андроса и Лелеи, после чего огляделся в поисках Сильвии.

Девушка отошла, пока его не было, чтобы пообщаться с другими жёнами лорда. Это являлось очередным сигналом для дворян, демонстрирующим отношения в семье.

Никто не должен знать о разногласиях, если таковые имеются. Как хозяйка дома, она обязана демонстрировать единство в гареме, чтобы ни у кого не возникло иллюзий, что они могут найти среди них слабое звено.

Сильвия подходила к девушкам по очереди и начинала разговор, хваля их наряды. Весело общаясь с ними, она поглаживала их по руке или нежно прижималась к ним.

Конечно же, в ответ девушки также демонстрировали свою дружбу. Кто-то по-настоящему, как Шона и Фрейя, которые действительно были дружны с ней, а кто-то наиграно, как Линея.

Дружбы особой между ними не существовало, но и вражды не было, особенно после последнего случая.

Виктор со своей стороны знал не всё, что происходит в его гареме, иначе у него открылись глаза на то, что девушки — не лучшие подруги и они не все счастливы оказаться не единственными женщинами в доме.

Однако в этом и заключалась одна из ролей Сильвии. Она никому не разрешала тревожить его делами гарема, позволяя супругу концентрироваться на более важных делах, касающихся всей семьи.

По её мнению, каждый новый ребёнок обязывает супруга расширять свои земли и увеличивать богатства, чтобы после смерти оставить им более или менее равное наследство.

Учитывая, что их с ним дети заберут львиную долю того, что есть сейчас, остальным хватит лишь на более-менее безбедную жизнь, чего, по мнению девушки, недостаточно, и они также должны получить титулы.