Книга Паладин развивает территорию. Том VII, страница 88 – Greever

Лучше всех это понимала Шули, по щекам которой стекали слёзы.

— П-простите… Я-я-я… Я сделала э-это из-за своей не-не-невнимательности. — заикаясь, произнесла она и поклонилась в пояс, на что Эйзел встал, задрав нос, глядя на неё, как на червя.

Учительница тихонько подошла ближе и встала рядом, стараясь не спровоцировать конфликт ещё больше. Она могла заступиться за девочку, но боялась, что впоследствии сын герцога может отомстить ребёнку уже вдали от учителей.

Женщина видела капающие на пол слёзы девочки и испуганные лица одноклассников, делавших вид, что они не замечают этого.

— Эйзел, я думаю, этого достаточно… — произнесла она, на что тут же получила злобный взгляд мальчика, который был взбешён её вмешательством.

— Я сам решу, когда будет достаточно! — жёстко отрезал он, и в его голосе чувствовался леденящий холод.

Это было похоже на какую-то маниакальную жажду превосходства.

Не обращая внимания на учителя, Эйзел схватил Шули за волосы и потянул к полу, давя сверху рукой, и только теперь Мария вмешалась лично, уже осознавая, что если ничего не сделать, он покалечит её. Под жалобные крики девочки и возгласы учителя мальчик радостно колотил её по голове, стараясь нанести как можно больше побоев, пока его не оторвали.

Лишь вдоволь насладившись, он отпустил её и, держа в руках клок каштановых волос, отошёл назад, задыхаясь от усталости, но с довольной улыбкой на лице.

В этот момент все находившиеся в классе были в ужасе, а Шули, прижимаясь к учителю, рыдала навзрыд, впав в настоящую истерику.

Только теперь дети осознали, в каком мире они живут и что он ни капли не изменился. Все эти россказни о величии герцогской семьи, о её доброте и праведности рухнули в их глазах в одно мгновение, лишь из-за одного поступка ребёнка, который никогда не знал, что такое суровое воспитание.

Когда казалось, что справедливости ждать неоткуда, двери класса распахнулись, и в помещение вошёл золотоволосый мальчик лет пятнадцати, одетый в белый мундир с эмблемой герцога Леомвиль на груди, которого сопровождали четверо мужчин в чёрных одеждах, поверх которых они носили плащи до пола, в чёрных шляпах и с масками, закрывавшими нижнюю часть лица.

Дети, видевшие решительно идущего к Эйзелу подростка, замерев следили за ним, ожидая, что теперь накажут всех. Они не знали, за что их могут наказать, но этого и не требовалось, ведь только что Шули избили лишь за то, что она подняла руку раньше, чем сын герцога, чтобы ответить на вопрос учителя.

Однако, к их удивлению, Эйзел не был рад видеть пришедшего Бьёрна, потому что его лицо побелело от страха, а улыбка сменилась на гримасу отчаяния, и лишь спустя мгновение, когда старший сын Виктора с ходу врезал кулаком ему в лицо, так сильно, что его перебросило через стол и он врезался в стену, дети поняли, что Бьёрн пришёл наказывать не их, а младшего брата.

— АРЕСТУЙТЕ ЕГО! — сурово приказал он и, безразлично глядя на расплакавшегося Эйзела, который вылезал из-за стола, добавил, уже обращаясь к нему: — Мы закрывали глаза на твои выходки, надеясь, что ты образумишься, но сегодня ты избил двух девочек и мальчиков, прикрываясь именем Леомвиль! Я шёл сюда, чтобы забрать тебя, но ты, урод, даже на уроке умудрился вытворить такое.

Плачущий Эйзел, который злобно смотрел на старшего брата, не пытался оправдаться или извиниться, что злило Бьёрна ещё больше, вместо этого он закричал на весь класс: