Книга Паладин развивает территорию. Том VII, страница 161 – Greever

— Класс! Я хочу здесь жить! — воскликнул он и, заметив леденящий презрительный взгляд эльфийки, добавил: — О да, детка, наступи на меня! Я готов стать твоим пёсиком!

— Закатеев! Не позорь нас, ублюдок! — рявкнул Кантария.

Полковник вполоборота следил за подчинённым и, видя, как они похотливо разглядывают эльфиек и девушек с кошачьими ушами и хвостами, чувствовал себя неловко. Ему и самому было интересно всё вокруг, но он не мог отделаться от ощущения, что местные с отвращением смотрят на них.

На самом деле мужчина не ошибся, ведь красивые девушки, встреченные ими, являлись рыцарями довольно высокого уровня. Для них не имеющие магического развития люди всё равно что грязь под ногами. Причём очень вонючая грязь. Множество примесей в телах, не очищенных маной, заставляла их воротить носы, а таким, как Сильвия, и вовсе приходилось проявлять всю свою силу, чтобы сдержаться и не убить на месте, лишь бы не слышать этот ужасный запах.

Майор этого не знал, поэтому продолжал пялиться даже на демонес и отводил взгляд, только замечая похожих на минотавров сопровождающих.

При виде таких чудовищ все солдаты чувствовали себя неуверенно, даже не подозревая, что бояться нужно не этих существ, а тех милых девушек, которых они сопровождают. Ведь минотавры — это низшие демоны с повреждённой матрицей души, которую даже Аккрист не смог до конца исправить, а человекоподобные демоны — это существа на порядок сильнее и как минимум находятся на уровне платинового рыцаря.

Вскоре вся группа прошла мимо ещё нескольких ресторанов и вышла на ярко освещённую солнцем шумную площадь, не уступавшую по размерам Дворцовой площади перед Эрмитажем на Земле. Здесь солдаты замерли, глядя на грандиозную статую безымянного рыцаря. Это был двадцатиметровый памятник защитнику законов. Рыцарь в полной латной броне держал у своих ног огромный щит, а в левой руке, поднятой к небу, держал обелиск с законами, установленными Виктором.

Хотя текст на обелиске разглядеть с земли было довольно сложно, но его копия находилась на небольшом постаменте у подножья, чтобы каждый мог узнать содержание.

Внимательно разглядывая воина, полковник, не удержавшись, обратился к гвардейцу:

— Это памятник какому-то герою? — после этих слов он, заметив пробегающих мимо детей, в страхе отошёл в сторону, боясь вновь попасть под удар.

Рыцарь сначала посмотрел на мужчину, а потом на статую и на ломанном русском попытался объяснить:

— Каждый рыцарь защищать… все мы защищать законы… Я этот герой… Герцог герой и все жители герой!

Сопровождающий говорил это с гордостью. Он верил, что, как когда-то сказал герцог Леомвиль, статуя является воплощением всех тех, кто защищает установленные законы. Лицо статуи было скрыто за шлемом, таким образом давая понять, что пока вы не позволяете другим пренебрегать законом, можете считать, что статуя воздвигнута в вашу честь.

Кантария понимающе кивнул, услышав это. Мужчина хорошо понимал такую манипуляцию. Заставить людей поверить, что они, защищая пастуха, защищают себя. Законы устанавливали другие, а охранять их должны были сами люди.

Рыцарь, оглядевшись взглядом, нашёл мэрию и направился к ней.

— Идём! — буркнул он, не оборачиваясь.

Вскоре небольшая компания подошла к трёхэтажному красивому особняку, перед входом которого стояли две статуи белых крылатых львов.