Книга Жертва Весны, страница 49 – Надя Хедвиг

— Клянусь, я найду тебя и выдеру…

— Ну и чего ты орешь? – Лестер материализовался передо мной, прижимая к груди запеленутый сверток. Он был в свободной рубашке с туго закатанными рукавами, волосы убрал в хвост. – Тебя слышно даже в аду. «Лестер, Лестер!» Что «Лестер»? Что опять у тебя случилось?

Ребенок в его руках заворочался и тихонько, жалобно захныкал.

— Ты что, в няньки подался?

Лестер к чему-то прислушался и, смахнув с лица пару выбившихся прядей, положил младенца себе на плечо. Одной рукой поддерживал почти безволосую головку, другой похлопывал ребенка по спинке.

— Ага. Так чего ты вопишь?

Фраза о том, что прятать труп Аскольда было плохой шуткой, замерла на губах. Лестер выглядел озабоченным – последний раз я видела его таким, когда меня ужалила гадюка.

— Ты не переносил Аскольда? – убито спросила я.

— Что, кто-то упер твоего мертвого друга? – Лестер заходил по коридору, покачивая ребенка. Из-за острого плеча на меня смотрели горящие синим глаза.

— Хм. Да. А что с Альбиной?

— «Что с Альбиной…» – едко передразнил Лестер. – Вы такого наворотили, что сам дьявол ногу сломит. Ну-ну, моя драгоценность, не плачь. Сейчас мы вернемся домой, и ты покушаешь…

Мои и без того холодные ладони похолодели еще больше.

— Так ты не знаешь, куда делся Аскольд?

Младенец не отрывал от меня застывшего взгляда.

— А ты подумай своей головушкой. Кому под силу переместить гроб из одного места в другое, не прикасаясь к нему?

— Кому-то типа тебя?..

Младенец недовольно засопел.

— Сейчас, Святушка, сейчас, – заворковал Лестер и начал сильнее покачивать ребенка.

Спустя мгновения они растворились в воздухе.

— Стой! Как вернуть душу из Озера? Лестер!

Но его уже не было. Я с досадой пнула плинтус. «Кому под силу переместить гроб из одного места в другое».

— Смотрящим? – без особой надежды спросила я в пустоту.

Ответа не последовало.

* * *

Таксист врубил песню про яхту и парус, а я пыталась сосредоточиться на прыгающих перед глазами сообщениях. Маргарита написала, что похороны отменяются. Кто-то – видимо, журналист, так и не сумевший мне дозвониться, – наприсылал ссылок на статьи и попросил их коротко прокомментировать.

Я открыла первые. «Девушка бросила мага прямо на свадьбе»; «Аскольд Мирин покончил с собой из-за несчастной любви»; «Трагедия по вине изменщицы». Внизу последней странички красовалось неизвестно откуда взявшееся фото, где мы с Аскольдом выходим из кафешки. Я склонила голову, уставившись в телефон, Аскольд положил руку мне на спину и с нечитаемым выражением смотрел в камеру.

«Наша редакция выяснила, что черный маг Аскольд Мирин, кумир тысяч молодых девушек по всей стране, остановил свой выбор на студентке, которая ни во что его не ставила».

Внутри заворочались отголоски злости – зыбкой и призрачной, как мираж в пустыне.

Завибрировал айфон. На экране высветилось «Антонина Сергеевна». Что ей сказать? «Я не виновата в смерти вашего сына?» «Я верну его?»

Я даже не знаю, кто украл его тело у меня из-под носа.

— Здравствуйте.

— Соизволила-таки! – пьяно выдохнула трубка. – Ты куда моего Матвейку… моего бедного…

— Примите мои соболезнования, – сдержанно сказала я.

— Соболезнования?! Тварь! Я все читала. Ты его специально, да? Специально… – Послышался грохот, как будто где-то упал стул. Или кто-то сам упал со стула. – Чтобы не делить наследство, да? Он все для тебя делал, кров тебе дал! А ты!