Онлайн книга «Жертва Весны»
|
Я зажмурилась. Это неправильно. Ему нужна помощь, а не заморозка. Я не хочу… Но холод уже пролился сквозь пальцы, оторвался от моей ладони и скользнул к сердцу, колотящемуся в неистовом предсмертном крещендо. В то же мгновение Антон вдруг отдернул от себя мою руку. Прижал к щеке, и я почувствовала мокрое на тыльной стороне ладони. Мгновение я стояла, оглушенная тем, что только что произошло. Он жив. Жив. Я не успела. Господи боже… Я почти рухнула на него, обняв со спины и буквально накрыв собой. Он не поворачивал голову, но я знала, что он плачет. Плечи мелко тряслись. — Все в порядке, – прошептала я. – Ты жив. Дыши. Просто дыши. Антон покачал низко опущенной головой. Сердце его бухало так, что отдавало даже мне в грудную клетку. — Я не могу, – выдохнул он хриплым шепотом. За стеной продолжал пищать мультяшный голос, Ваня что-то тихо говорил Милане. А я все гладила Антона по голове. Я понятия не имела, что еще могу сделать, знала только, что никогда, ни за что больше этого не повторю. Он вдруг обернулся и крепко прижал меня к себе. Спрятал лицо у меня в волосах, глубоко и судорожно вздохнул. И я тоже вздохнула – и заплакала, уже не сдерживаясь. * * * Все лето я оставалась у него на выходные. Ночь с субботы на воскресенье была наша – Ваня уезжал к Нине, Милана оставалась с Фросей. Антон обнимал меня со спины, и я вдыхала его запах, смешанный с гелем для душа и чистым хлопковым бельем. Иногда перед сном мы смотрели старые фильмы. Антон как-то обронил фразу про солдата, который не знает слов любви. «Ты не старый!» – тут же возразила я, но он только усмехнулся. «Это из фильма. Хочешь глянуть как-нибудь?» Так мы и начали смотреть советские фильмы: черно-белые и цветные, про войну, про Союз, про времена, когда меня еще не было на свете. Любопытно было узнавать через них про детство и юность Антона, представлять его сначала задорным дворовым мальчишкой, потом школьником-раздолбаем – он как-то обмолвился, что маме приходилось заставлять его учиться, затем рядовым солдатом. Я знала, что после армии он пошел в военную академию, но доучиться не успел: забрали в Чечню. Как-то мы смотрели «Покровские ворота». Там как раз Маргарита Павловна доказывала Хоботову, что он ее недостоин. Антон сидел рядом на кровати, по-турецки скрестив ноги. У меня на коленях тихо посапывал рыжий комочек – Бублик по-прежнему была единственным питомцем, который меня не боялся. Правую руку я положила на плечо Антону – как раз то, что так долго болело, – и принялась рассеянно массировать сквозь ткань футболки. Антон склонил голову, на секунду прижался жесткой щетиной к тыльной стороне моей ладони и продолжил смотреть дальше. Но когда моя рука нырнула под рукав, вздрогнул. Вечно я забываю, что даже летом у меня ледяные руки… — Прости. Я скорее почувствовала, чем услышала, как быстро забилось его сердце. Пока Маргарита Павловна распекала Хоботова, Антон повернул ко мне голову, и я увидела, как потемнели его глаза. Рука потянулась к моей щеке, но в последнее мгновение замерла. — Можно? – тихо спросил он. Я кивнула. Теплая ладонь невесомо коснулась скулы. Антон внимательно следил за мной, словно ожидал, что я в любой момент отпряну. Большой палец успокаивающе поглаживал кожу. — А так? – Он приблизился и наклонился к самым моим губам. |