Книга Восхождение рейнджера, страница 184 – Филип К. Квантрелл

— Ладно, как скажешь, – неохотно проворчала она.

Натаниэль взглянул на Рейну, на высокие стены Западного Феллиона. Вот и все, служба окончена. Завтра на рассвете он снимет рыцарский плащ и станет простым человеком. Хоть бы этого было достаточно…

Пустыня приводила Гидеона в отчаяние. Они шли весь день, солнце начало клониться за Великую пасть, а ужасный жар так и висел в воздухе. Красные горы замерли на горизонте, не приближаясь, и даже эльфийские силы Галанора начали понемногу сходить на нет. Вместо того чтобы уверенно шагать, эльф и маг теперь медленно тащились по пустыне.

Земля казалась такой жесткой, словно не предназначена была для того, чтобы по ней ходили живые существа: действительно, Гидеон не увидел за весь день даже и пустынной мыши.

В самом начале пути он снял куртку и, закинув ее в бездонную сумку, обернул голову запасной рубашкой. Горизонт колыхался от горячего воздуха, как бесконечный мираж, и в голове Гидеона бесконечно крутилась мысль, что нужно вернуться в Малайсай, найти Адиландру… и выбраться из этих ужасных пустошей. Но вслух он свое предложение не высказывал: в конце концов, сам вызвался искать драконов, вдохновившись рассказом королевы.

С тех пор как они двинулись в путь, Галанор не сказал ни слова. Гидеона это устраивало: он все еще не очень понимал, как относиться к эльфу. Когда сражаешься с кем-то бок о бок, поневоле начинаешь смотреть на него другими глазами. Он вновь вспомнил бой в пирамиде. Сколько же крови пролилось! А этот запах… Гидеон еще никогда никого не убивал, но убийство ради выживания не вызывало в нем ни стыда, ни радости: он делал то, что должен был. Вот и все. Он этим не гордился и продолжать не хотел.

Пожалуй, он мог бы посочувствовать тем, кого сразил заклинанием, но стоило ему представить их смерть, их мучения, как картинка становилась слишком реальной, и маг тут же старался выкинуть ее из головы. Оказалось, сочувствие может стать проклятием, особенно здесь, в землях, способных свести с ума, среди врагов, знающих, как охотиться на путников. Если чувства мешают выжить, нельзя им поддаваться. На карту поставлено будущее Иллиана.

Галанор, шедший впереди, запнулся, но не упал. От его плаща остались окровавленные лохмотья, так рьяно он сражался, прорываясь через толпы темнорожденных, словно охваченный пламенем, двигался так быстро, что даже разглядеть его было трудно. Гидеон не знал, сколько людей пало от его собственной руки, и не горел желанием считать, но понимал, что своих мертвецов Галанор не смог бы сосчитать даже если бы очень захотел.

— На ночь устроимся здесь, – прохрипел Галанор, стягивая капюшон.

— Ты уже давно не пил. – Гидеон отвел полу его плаща, снял с ремня фляжку и потряс, проверяя содержимое.

Галанор дернулся от неожиданной наглости, и какой-то черный камушек вылетел вдруг у него из-за пояса, покатившись по земле. Галанор, забыв усталость, побежал за ним.

Прорицатель, вот что это было. Магикар и члены совета тоже носили такие. Иллианские придворные маги вообще частенько ими пользовались: чаще всего прорицатели были связаны друг с другом чарами – для тайных разговоров.

Интересно, с кем связывался Галанор?

— Мне нужно меньше воды, чем тебе. – Эльф спрятал камень обратно.