Книга Восхождение рейнджера, страница 162 – Филип К. Квантрелл

— В Западном Феллионе, конечно. Иначе зачем бы мне посылать туда так много людей? – Алидир замер на последней ступеньке, возвышаясь над противником, чтобы тот сполна прочувствовал, кто здесь главный.

Таллан опустил меч и отвернулся, но Алидир успел заметить, как забегали его глаза… Прекрасно: он рассчитывал, что эта новость собьет братца с толку и лишит опоры. Так и случилось.

— И ты позволишь Аделлуму присвоить кристалл? – наконец спросил Таллан.

— Разве мы не в равной степени служим Валанису? – усмехнулся Алидир. – Возвращайся в Калибан, брат, залечи свои раны.

Таллан взглянул удивленно.

— Мои ожоги сошли, я не нуждаюсь в лечении.

Одним броском, словно королевская кобра, Алидир оказался рядом и вонзил меч в плечо товарища. Тот упал на одно колено, охнув от боли. Теперь в его взгляде остались лишь страх и страдание.

— Вернись в Калибан, залечи свои раны и дожидайся меня. Повелеваю как глава Длани.

Таллан замер, но не от боли, а от наглости самопровозглашенного главы. Проходя мимо, Алидир выдернул из его плеча меч, и Таллан не удержался – рухнул на пол, застонав от боли.

— Тебе это… с рук не сойдет… – Он попытался встать, зажимая пронзенное плечо.

— Уже сошло. – Алидир вложил меч в ножны и обернулся. – Возвращайся в Калибан, а я тем временем устрою господину достойное возвращение.

Таллан открыл было рот, чтобы возразить, но не успел: Алидир бросил ему под ноги кристалл, и бездна, раскрывшаяся в полу, поглотила Таллана.

Энергии, чтобы доставить его прямиком в Калибан, у Алидира не было, так что другой портал должен был выкинуть Таллана где-нибудь между Ледяными долинами и Иссушенными землями. Нечего его баловать.

Передвигаться по Малайсаю приходилось медленно, чтобы их не заметили. Это был самый долгий день в жизни Гидеона, ему даже пришлось магией отрастить на ладонях шершавые мозоли-бугорки, чтобы лучше цепляться за стены и края крыш. Галанору и Адиландре это все не доставляло никакого труда, скорость их была невероятна, но все же порой и им приходилось прятаться и использовать чары скрытности.

Армии темнорожденных все прибывали, как заметил Галанор, каким-то образом находивший различия в их татуировках. Гидеону все узоры казались одинаковыми, но между дикарями то и дело вспыхивали драки, так что он склонен был согласиться с эльфом.

На закате они добрались до последнего здания на улице, у самого подножия пирамиды. Эльфы распластались на крыше, переводя дух, Гидеон осторожно заглянул за край, привлеченный странным зрелищем внизу.

На обочине была установлена длинная деревянная платформа, окруженная сотнями орущих темнорожденных, тычущих пальцами в шеренгу стоящих на ней мужчин и женщин. Гидеон глазам поверить не мог: он слышал о рынках рабов в Иссушенных землях, но знал, что в остальных королевствах такое не приветствуется. Видеть этот дикарский обычай вживую – совсем не то же самое, что слушать рассказы о нем.

Толстый темнорожденный с бочкообразным пузом расхаживал по платформе с хлыстом в руке. Он то и дело указывал на одного из рабов и велел слугам принимать плату. Затем раба или рабыню сталкивали с помоста прямо в руки владельца. Гидеону показалось, что женщины продаются первыми и расходятся быстрее. От одной мысли об этом ему стало дурно.