Книга Империя праха, страница 38 – Филип К. Квантрелл

— Это я о том, что можно с той красоткой позабавиться, прежде чем отправим их, – как раз говорил товарищу лысый охранник с широкой саблей.

Его собеседник выглядел как типичный каратец: смуглый, с густыми черными волосами. В руках он держал двойную секиру.

— Орфад узнает, – ответил он. – Он не любит, когда товар портят.

— А мы осторожненько, – ухмыльнулся лысый.

— Жизнями заплатите, – прервал их Тарен, сделав сальто с лесов.

Он приземлился между ошарашенными охранниками, и не успели они даже оружие поднять, как обоим между глаз вошло по кинжалу. Умерли несчастные мгновенно и беззвучно, Тарен придержал кинжалы за рукояти, чтобы осторожно опустить тела на землю.

Бросив их, он вновь взобрался на леса: у него не было намерений заходить на склад через главные двери. Просто хотелось убедиться, что никто не придет на помощь застрявшим внутри.

Поднявшись на крышу, он подобрался к ставням на скате и, вскрыв замок отмычкой, отворил их, тихонько, чтобы не скрипнули. Спрыгнув, он перекатился, смягчая удар, и вскочил на ноги, готовый к бою, с кинжалом в руке, но на чердаке никого не оказалось. Сквозь доски пола пробивался свет, снизу слышались голоса.

Тарен быстро спустился по лестнице и, взбежав по стене, устроился на балке под потолком, выслеживая жертв. Теперь четырехэтажный склад был перед ним как на ладони. За перегородкой справа толстяк Орфад Вал-Агад распекал своих головорезов. Тарен бесшумно перелез на ближайшую балку, присматриваясь. Все собрались вокруг какой-то карты, расстеленной на столе, но деталей Тарен не видел. Что бы это ни было, указания Орфад раздавал оживленно.

— Они должны быть готовы! – Толстяк сплюнул. – Если задержимся, наши головы на Вратах Сайлы повесят! Это последний караван. После этого продавать будем только в кузни, усекли?

Тарену стало интересно, но нужно было сосредоточиться на рабах внизу. Если убить Орфада слишком рано, охрана переполошится и люди окажутся в опасности.

«Сконцентрируйся на главном», – четко произнес в голове голос его наставника, Салима Аль-Анана. Обжигающая ненависть к работорговцам помогала сосредоточить разум и чувства. Наносить удар по правящим семьям необходимо с умом: империю не разрушить, ведя людей на убой и слепо кидаясь с мечом на каждого работорговца, как бы Тарену этого ни хотелось. Он должен был унизить господ в глазах народа, дать рабам надежду на лучшую жизнь. Но больше всего он хотел, чтобы все мучители почувствовали тот же страх, в котором жили его родители. В котором жил каждый невольник.

Рабы обнаружились на первом этаже: две клетки на здоровенной телеге были под завязку набиты мужчинами, женщинами и детьми. Факелы на стенах освещали стражников, ходящих туда-сюда и якобы ревностно несущих службу. Все они выглядели как сонные мухи: слишком много времени прошло с последнего нападения сов, работорговцы совсем забыли, как больно кусаются клинки Белого филина, как метко он их бросает.

Тарен не торопясь выбрал тех, кого планировал оставить в живых. Эти трусы должны были сбежать, разнести эту историю по городу, чтобы она достигла ушей всех работорговцев.

Он остановился на середине балки, подобрал плащ, мимоходом заметив, что тот пообтрепался и кое-где продырявился. Нужно снова попросить Мать Мадаки его зашить.