Книга Второй шанс для тирана, страница 12 – Александра Белова

Мои веки подрагивали, пока я смотрел это «кино» от первого лица. Я видел, как фантомный Максим подходит к правой стене кабинета. Я открыл глаза и посмотрел в ту же сторону.

Стена была оклеена темными, фактурными обоями. В самом центре висела большая, заключенная в черную раму репродукция какой-то абстрактной картины: хаотичные, агрессивные красно-черные мазки на сером фоне. Отражение внутреннего мира хозяина.

Я встал с кресла и подошел к картине. Провел кончиками пальцев по краю рамы. За ней не было пыли. Ее часто двигали. Взялся за нижний правый угол и потянул на себя. Рама бесшумно отошла в сторону на скрытых петлях, открывая вмонтированный в кирпичную кладку стальной сейф. Цифровая панель блеснула в полумраке кабинета. Сейф был надежным. Такой не вскроешь болгаркой за пять минут, не разбудив половину дома.

Нужен пароль. Я снова закрыл глаза, прижимаясь лбом к холодной стали дверцы.

…Палец зависает над клавиатурой. Я улыбаюсь. Самодовольно, криво. В голове бьется мысль о собственном превосходстве. Я считаю себя гением. Люблю только себя.

Какие цифры наберет человек, чье эго раздуто до таких размеров? Дату рождения жены? Нет, он ее презирает. Дату рождения дочери? Порой в пьяном бреду он даже имя ее забывал.

Дата своего триумфа.

В памяти высветился документ. Приказ о назначении Максима Сергеевича на должность руководителя регионального направления. Должность, которая дала ему доступ к откатам, левым схемам и большим, грязным деньгам. Должность, которая окончательно сорвала ему крышу.

Восьмое октября. Год его рождения — девяносто восьмой.

Восемь. Один. Ноль. Девять. Восемь.

Нет, слишком сложно. Эгоисты ленивы. Они любят простые комбинации, которые тешат самолюбие. Я посмотрел на клавиатуру. Красная кнопка сброса. Поднял руку и медленно, неуверенно нажал первую цифру.

Единица. Девять. Девять. Восемь. Год его рождения. Просто, банально, нарциссично.

Короткая, зловещая пауза. А затем внутри стальной коробки что-то тихо щелкнуло. Зеленый диод над клавиатурой мигнул, подтверждая догадку.

Я потянул за металлическую ручку, и массивная дверца плавно, без единого звука, отворилась настежь. Внутри сейфа автоматически зажегся мягкий светодиодный свет. Из нутра стального ящика на меня пахнуло специфическим, ни с чем не сравнимым ароматом — запахом старой типографской краски, банковской бумаги, дорогой кожи и холодной стали. В моей прошлой жизни этот запах сопровождал меня постоянно. Запах больших денег.

Но то, что я увидел внутри, заставило меня замереть. Не от восхищения, а от удушливой ненависти. Сейф был забит. На средней полке аккуратными, ровными штабелями лежали пачки наличных. Банковские упаковки, стянутые бумажными лентами с печатями. Красные пятитысячные купюры. Десятки пачек. Рядом, отдельной стопкой — прессованные пачки стодолларовых банкнот, перетянутые резинками.

Я машинально пробежался взглядом по корешкам, прикидывая объем. Около трех миллионов наличными. И тысяч пятьдесят долларов.

Мой взгляд скользнул ниже. Полка была обита красным бархатом. На ней покоились три массивные шкатулки из полированного дерева. Я открыл первую. На черной шелковой подушечке, тускло поблескивая сапфировым стеклом и платиновым корпусом, лежали часы. Я знал толк в хронометрах. Вторая шкатулка скрывала драгоценное кольцо. Третья — золотой браслет в виде тяжелой якорной цепи. А в самом низу, в специальной выдвижной нише, лежали они. Две бутылки коньяка.