Книга Кровь двух миров, страница 90 – Лия Норд

Он знает по имени почти каждого слугу, никогда не проходит мимо тех, кто нуждается в помощи, и каким-то удивительным образом умеет сделать так, что рядом с ним люди начинают улыбаться. Она на мгновение задумалась и тихо добавила — Иногда мне кажется, что именно поэтому многие забывают... что однажды ему придется стать Солариархом. Эллианна заметила, как изменился голос Леи В нем впервые прозвучала не легкость. А тревога. — Вы боитесь этого? Лея не сразу ответила. Она перевела взгляд на сияющий город за окном. — Нет. Пауза затянулась. — Я боюсь того дня, когда ему придется перестать быть самим собой. В комнате снова стало тихо. Эллианна сама не поняла, почему именно эти слова запомнились ей сильнее всего. Еще не встретив Лиора сегодня, она уже чувствовала, что этот вечер изменит что-то гораздо большее, чем просто ее первое появление на дворцовом балу. И где-то далеко, в северном крыле дворца, Каэль уже заканчивал утренний доклад Совету, даже не подозревая, что к вечеру впервые за двести тридцать семь лет его безупречное самообладание даст едва заметную трещину. Лея не стала сразу развязывать ленту на коробке. Она словно намеренно дала Эллианне несколько минут, чтобы привыкнуть к самой мысли о предстоящем вечере. В этом было что-то удивительно деликатное: не торопить, не засыпать объяснениями, не превращать чужой страх в повод для суеты. Лея просто стояла рядом, такая спокойная и светлая в утреннем сиянии, будто за годы жизни во дворце научилась понимать, когда человеку нужны слова, а когда — тишина. Эллианна снова посмотрела на коробку. Серебристая лента мерцала мягко, почти незаметно, и почему-то именно этот блеск вызвал у нее странное волнение. Не такое, как в Архиве, когда древние символы откликнулись на ее прикосновение, и не такое, как в лесу, когда каждый шорох мог означать смерть. Это было совсем другое чувство — неловкое, почти забытое, связанное не с опасностью, а с ожиданием чего-то красивого. И от этого становилось еще страшнее. — Я не уверена, что готова к балу, — призналась она наконец. Лея повернулась к ней без удивления, словно именно этих слов и ожидала. — Никто не бывает готов к первому балу. — Даже здесь? — Особенно здесь. Эллианна невольно усмехнулась и медленно подошла к столу, но так и не решилась коснуться ленты. В памяти вдруг всплыл ее последний официальный прием на Земле — скучный вечер фонда, где она стояла в темном платье у окна, слушала разговоры о грантах и реставрации рукописей, а Андрей весь вечер делал вид, что не замечает ее. Тогда она впервые почувствовала себя лишней рядом с человеком, который когда-то обещал быть ее домом. Странно было думать об этом теперь, в мире двух лун, крылатых Домов и древних пророчеств. Еще страннее — понимать, что предстоящий бал пугал ее не меньше, чем неизвестная магия. — На Земле я не очень любила подобные вечера, — тихо сказала она, сама не понимая, зачем произносит это вслух. — Всегда казалось, что нужно играть роль. Улыбаться, когда не хочется. Быть красивой, даже если внутри пусто. Делать вид, что тебе есть место среди людей, которые смотрят сквозь тебя. Лея слушала внимательно, не перебивая. — Здесь тоже придется играть роль? — спросила Эллианна. Лея задумалась. — Да.

Ответ оказался неожиданно честным. Эллианна подняла на нее взгляд. — Тогда вы ужасно плохо умеете успокаивать. — Зато не лгу. В этом было столько мягкой уверенности, что Эллианна почти улыбнулась. Лея подошла к коробке и наконец развязала серебристую ленту. Крышка приподнялась без звука, будто сама была частью какого-то старого церемониального движения, и на светлой ткани внутри лежало платье. Сначала Эллианна увидела только цвет — не белый и не серебристый, а что-то между лунным светом, утренним туманом и бледным голубым сиянием воды. Ткань казалась невесомой, но в ее глубине переливались тонкие золотистые нити, почти незаметные, пока на них не падал свет. — Это слишком, — сразу сказала Эллианна. Лея мягко улыбнулась. — Вы еще даже не примерили. — Именно поэтому я пока могу отказаться достойно. — Боюсь, достойно отказаться уже не получится. Платье создавали специально для вас. Эллианна застыла. — Для меня? — После того, как луми выбрала вас в Садах Первого Света, мастера решили, что обычное платье будет выглядеть почти оскорбительно. — Прекрасно, — пробормотала Эллианна. — Теперь даже платье знает, что от меня ждут чего-то необычного. Лея рассмеялась тихо, но в ее взгляде мелькнула нежность. — От вас ждут не чуда, Эллианна. По крайней мере, не все. Некоторые просто хотят увидеть женщину, которая пришла из мира без крыльев и не сломалась в первый же день. Эти слова неожиданно коснулись глубже, чем Эллианна хотела бы признать. Она медленно провела пальцами по ткани. Та оказалась теплой, будто хранила в себе солнечный свет, и почти сразу под ее прикосновением по поверхности прошла едва заметная волна сияния. Не магия в явном смысле, не вспышка, не знак, который мог бы испугать. Просто ответ. Тихий, живой, почти человеческий. — Оно тоже... чувствует? — спросила она. — Все, что создано хорошими мастерами Эйрилона, немного чувствует того, для кого предназначено. — Удобно. — Иногда. А иногда очень неудобно, если человек пытается казаться не тем, кем является. Эллианна посмотрела на платье уже иначе. — И кем оно считает меня? Лея не ответила сразу. Она подошла ближе, осторожно вынула платье из коробки и расправила ткань так, что та мягко стекла с ее рук, словно вода. — Думаю, оно еще не решило. Как и вы сами. В комнате стало тихо. За окнами Люменор уже окончательно проснулся. Где-то внизу слышались голоса, легкий звон, шелест крыльев, но все это казалось далеким, будто происходило в другом слое мира, отделенном от этой комнаты тонкой прозрачной гранью. Эллианна смотрела на платье и вдруг понимала, что боится вовсе не бала, не чужих взглядов и даже не того, что о ней будут шептаться представители Великих Домов. Она боялась увидеть себя другой. Не той женщиной, которую оставили. Не той, которая пережила измену, развод и потерю, после которой внутри будто погас свет. А той, кто все еще могла войти в зал, поднять голову и не спрятаться. Лея, будто почувствовав это, заговорила совсем тихо — Вам не нужно становиться кем-то новым сегодня вечером. Достаточно позволить себе не быть прежней. Эллианна долго молчала. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Давайте попробуем. Лея улыбнулась так, будто именно этого ответа ждала, и аккуратно направилась к ширме у окна.