Книга Кровь двух миров, страница 68 – Лия Норд

По ее поверхности тонкими серебряными линиями расходился узор, напоминавший четыре расправленных крыла. Дверь медленно открылась сама, словно узнала того, кто к ней подошёл. — Это ваши покои. Эллианна осторожно переступила порог. Комната оказалась неожиданно теплой. Не роскошной — именно уютной. Широкие окна выходили на восточную часть города, лёгкие занавеси колыхал ветер, а в небольшом внутреннем саду журчал крошечный фонтан, окруженный белыми цветами. Она медленно повернулась. — Спасибо. Каэль посмотрел на неё так, будто не сразу понял смысл этого слова. — За что? — За то, что не оставили меня в лесу. Она немного помолчала. — За то, что вообще привели меня сюда. В его лице что-то едва заметно изменилось. Настолько неуловимо, что другой человек этого бы не заметил. Но Эллианна вдруг почувствовала: она сказала именно то, чего говорить не стоило. Каэль отвел взгляд. Где-то внутри снова поднялось то чувство, которое он безуспешно пытался заглушить с того самого вечера у озера Мирай. Он слишком хорошо помнил приказ. Слишком хорошо помнил момент, когда должен был исполнить его. И ещё лучше помнил собственное решение. Не выполнить. Он медленно вдохнул. — Не благодарите меня. — Почему? На этот раз он долго молчал. Когда же наконец заговорил, его голос снова стал спокойным. Почти холодным. — Потому что однажды вы можете пожалеть о том, что встретили меня. Эллианна внимательно посмотрела на него. — А вы? Вопрос прозвучал совсем тихо. Он явно не ожидал услышать его. — Что — я? — Вы уже жалеете? И впервые за весь вечер Каэль не нашёл ответа. Он так и не обернулся. Несколько долгих секунд в галерее не было слышно ничего, кроме тихого шума воды, доносившегося из внутренних садов дворца. Ночной ветер свободно гулял между белыми колоннами, осторожно перебирая темные перья за спиной Каэля, но даже он не мог остудить ту тяжесть, которая медленно поднималась внутри него. Вопрос Эллианны оказался неожиданно простым. «Вы уже жалеете?» Любой другой человек ответил бы сразу. Да. Нет. Возможно. Но для Каэля ни один из этих ответов не был правдой. Он не жалел. Пока. Именно это тревожило его сильнее всего. Еще несколько дней назад все казалось предельно ясным. Пророчество существовало многие века. Приказ Архонта не допускал двойного толкования. Если носитель метки появится в мире людей, его необходимо уничтожить до того, как Разлом окончательно пробудится. Он принял этот приказ так же спокойно, как принимал десятки других за свою долгую жизнь. Потому что таков был долг. Потому что именно ради этого он существовал. И все же в тот вечер, у озера Мирай, что-то пошло не так. До сих пор он не мог объяснить себе, в какой именно момент решение изменилось. Когда она подняла голову? Когда посмотрела прямо ему в глаза? Когда не испугалась, несмотря на его крылья? Или тогда, когда Разлом отозвался на нее раньше, чем он успел обнажить клинок? Он не знал. И именно неизвестность раздражала его больше всего. — Спокойной ночи, Эллианна, — произнес он наконец, не позволяя своим мыслям прозвучать в голосе. Его тон снова стал ровным, почти официальным. Таким, каким она уже успела его запомнить. Не дожидаясь ответа, Каэль пошел дальше по галерее.

Эллианна еще некоторое время смотрела ему вслед. Высокая фигура быстро растворилась среди белых арок, и только тогда она медленно закрыла дверь. Щелчка не последовало. Дверь просто бесшумно сомкнулась, словно сама поняла, что хозяйке комнаты сейчас необходим покой. А Каэль продолжал идти. Он давно перестал замечать дорогу. Ноги сами вели его по бесконечным переходам дворца, мимо открытых террас, освещенных лунным светом, мимо молчаливых стражей, которые почтительно склоняли головы при его появлении. Лишь когда впереди показалась круглая галерея, выходившая к восточной башне, он остановился. Ему не нужно было поднимать взгляд. Он и без того почувствовал чужое присутствие. — Ты долго. Голос Архонта прозвучал спокойно. Аэрон стоял у самого края балкона, положив ладони на холодный белый камень. За его спиной неподвижно покоились четыре огромных серебристо-графитовых крыла, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы сияющего Люменора, словно он видел то, что было скрыто от остальных. Каэль молча подошел и остановился рядом. Некоторое время они оба смотрели на город. С высоты дворцовой башни Люменор казался живым существом. По улицам медленно двигались огни, над крышами пролетали поздние путники, а защитный купол, уже почти восстановившийся после удара, едва заметно мерцал под светом двух лун. Тишину нарушил Архонт. — Ты не выполнил мой приказ. Это было сказано без упрека и гнева. Просто как факт, который невозможно изменить. Каэль не стал оправдываться. — Нет. Архонт медленно повернул голову. — Почему? Ответ не прозвучал сразу. Каэль долго молчал, словно надеялся, что правильные слова появятся сами. Но их не было. Их не существовало. — Не знаю. Впервые за многие годы Архонт посмотрел на него с неподдельным удивлением… Архонт не отвел взгляда. Он смотрел на Каэля долго и внимательно, словно пытался увидеть не выражение его лица, а те мысли, которые тот так упорно скрывал даже от самого себя. За несколько столетий Аэрон успел узнать своего лучшего командира настолько хорошо, что обычно понимал его без слов. Именно поэтому сегодняшний ответ оказался самым тревожным из всех возможных. Не потому, что Каэль ослушался приказа. Не потому, что привел носителя метки в Люменор. А потому, что впервые за все годы службы не смог объяснить собственный поступок. Между ними снова воцарилось молчание. Оно не тяготило — напротив, было привычным. За долгую жизнь они научились разговаривать даже тогда, когда не произносили ни слова, и сейчас Архонт не торопил его, позволяя самому разобраться в том, что происходило у него внутри. Внизу тихо шумел город. Где-то над центральной площадью пролетела небольшая группа стражей, их серебристые доспехи на мгновение вспыхнули в лунном свете и почти сразу исчезли за башнями. Люменор жил своей обычной жизнью, не подозревая, что всего один невыполненный приказ способен изменить судьбу всего Эйрилона. — Когда я отдавал тебе этот приказ, — наконец произнес Аэрон, — у меня не было ни малейших сомнений, что именно ты сумеешь его исполнить. Не потому, что ты жесток, Каэль. За все эти годы я ни разу не видел, чтобы тебе доставляло удовольствие отнимать чью-то жизнь. Напротив, именно поэтому выбор пал на тебя.