Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 81 – Анна Томченко

Она хотела, чтобы это было правдой.

— Посмотрим дальше.

Только смотреть никуда не надо было.

Первые витки метки появились у Анны ближе к вечеру, когда она сидела, тяжело дыша, напротив меня в пустой столовой, и не могла даже поднять ложку.

Её лихорадило. И румянец на щеках выдавал, что что-то происходит.

Обойдя её, я остановился за спиной. И широким жестом приподнял тяжёлые волосы.

Тонкий золотистый узор на шее был похож на вьюнок.

У меня сердце забилось в несколько раз сильнее. Значит, получилось, значит, истинная. Значит, все я сделал правильно.

— Собирайте вещи, леди Анна. Столица должна в скором времени встретить будущую госпожу Шейн, — произнёс я, наклоняясь к плечу той самой, последней из рода Лунного Камня.

Анна.

— То есть, все это ложь? — Тихо выдохнула и посмотрела на Герберта заплаканными глазами.

Вся моя жизнь — вера в то, что все у нас по правде, все у нас так, как желал драконий Бог, все это оборачивалось пеплом. И тогда становилось понятно, отчего ко мне пренебрежительно относились в его семье. Потому что просто знали — я не на своём месте.

И я даже в какой-то момент ощутила безмерную благодарность к родителям Герберта за то, что ни разу не указали мне на моё место в том ключе, что я не истинная, я случайная.

— Почему это не по-настоящему? Почему это ложь? Метки на месте? На месте. Ты самая настоящая. Другой быть не может.

— Но только твой дракон действительно узнал свою истинную. Ту, которая подошла зверю.

— И поэтому это была досадная оплошность.

— А твоя помолвка?

Герберт тяжело вздохнул и покачал головой.

— Мне же надо было знать: ненавидишь ты меня или нет.

Меня затрясло. Ладони сжались в кулаки.

— Узнал?

— Узнал. Ты меня любишь. — Спокойно ответил Герберт и переложил Адалинду на другую руку.

Дочка завозилась во сне и всхлипнула. Я дёрнулась, но Герберт покачал головой.

— И ты мне хочешь сказать, что из-за требования чванливого аристократа мои дети были лишены дара? Мои дети два года пробыли в старом забытом поместье, жили на пятьсот золотых в месяц только из-за того, что одному молодому аристократу много лет назад попытались хвост прищемить, а он решил всех обдурить?

— Я никого не дурил. Ты мне понравилась с первого взгляда. Меня восхитила твоя сила воли, твоё умение держать лицо. Меня восхитили твои волосы, твоя красота. Меня много в тебе, что восхитило и восхищает до сих пор. Даже тот факт, что ты оказалась в такой ситуации, что осталась с двумя детьми в заброшенном поместье. Нет, ты готова была снести его ко всем демонам, но не отдать мне детей. Я больше, чем восхищён. Я люблю тебя всем сердцем.

— Но, к сожалению, твоему дракону на это наплевать. Поэтому ты его приручил, а потом он сорвался с цепи?

Герберт отвёл глаза.

Я шмыгнула носом.

— Я права, Герберт? Он увидел свою истинную и сорвался с цепи. Вы оказались в одной постели. Она забеременела, но почему-то ребёнок от истинной, от действительно той истинной, которую почувствовал зверь, не выжил.

Герберт запрокинул голову и посмотрел на своды оранжереи.

— Все так. Но за то, что он нарушил волю хозяина, он будет расплачиваться долго. Не один год. Я умею приручать бешеных зверей. — Чуть ли не по слогам произнёс Герберт, а я поняла, что это не гарант.

Его слова не гарант.