Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 74 – Анна Томченко

— Я не знала о вашем приезде, но если вы дадите мне немного времени, я бы могла угостить вас чаем с долгой дороги… — она знала, что не соответствует. Все не соответствует моему появлению, но гордость… Пресловутая гордость старых родов не давала ей прибедняться. Нет. Чай, даже паршивый, но будет подан в лучшей посуде оставшейся в этом доме.

— Чаем? — усмехнулся. — Хорошо? — Медленно произнёс я, и леди Анна, не используя ни домоправительницу, ни кого-либо из кухарок, сама проводила меня в главную гостиную.

Обои были потрескавшиеся, и у плинтусов покрытые плесенью.

Брезгливо поджал губы.

Не на такой приём я рассчитывал, я не понимал, какого демона в списке невест затерялась именно эта леди.

И чай она подала сама. На серебряном подносе, у которого пошли уже чёрные пятна, но их тщательно чистили, из-за этого серебро было тусклым и поцарапанным.

— Если вы будете великодушны, то, возможно, сможете объяснить цель вашего приезда. Дринроу не то место, куда заглядывают затерявшиеся путники, и тем более не то место, где можно ожидать одного из королевских дознавателей…

А эта фраза улыбнула.

Либо тот старичок, который встречал меня, увидел герб департамента на карете, либо сама сбегала, проверила.

— А дело у меня к вам что ни на есть личное и, скажем так, очень щепетильное, леди Анна, — я посмотрел пристально в её глаза, где не было ни проблеска магии, но отчего-то мои вдруг загорелись драконьим пламенем.

Герберт. Много лет назад.

Я заинтересованно подался вперёд, упёрся локтем в маленький чайный столик и присмотрелся к леди Анне повнимательнее.

Дракон молчал.

Но интерес-то я чувствовал.

Интерес был мой, а не дракона.

— Так что вы хотите? Объясните, господин Шейн. — Медленно произнесла Анна, аккуратно отставляя чашку от себя, а чай был действительно паршивым, слабый, пахнущий немного пылью и сыростью.

Я отодвинул левую полу камзола и вытащил фляжку, качнул её из стороны в сторону и, не спрашивая разрешения, налил в чашку леди Анны тоже.

— Попробуйте, понравится. — надавил я, усмехаясь. Анна напряглась. Так, что вены на шее проступили, и ключицы, без того острые, стали ещё острее, как будто бы кожа просто обтянула кости.

Дрожащая рука дотронулась до ручки чашки. И потянула на себя. Я знал, что в нос ударило травами, почти едко.

А вот губы у неё были аппетитные.

Сочные.

Нижняя потрескалась от мороза и от того, что она их облизывала на ветру. Ресницы длинные бросали тень на щеки. И глаза насторожённые.

Долго принюхивалась.

Я знал, что нормальная леди никогда не глотнёт напиток, к которому прикасался мужчина, просто из чувства безопасности, а мы с ней вдвоём в гостиной, запертой, за окнами гуляет стужа. И увядшую листву ветер, настолько сильный, поднимает воздух, бросая комьями то на колеса карет, то на фундамент особняка.

Ресницы подняла, на меня посмотрела, дожидаясь чего-то. А потом, глядя мне в глаза, приблизила чашку к губам и отхлебнула…

— Почему? Там мог быть яд, снотворное…

— Ни то, ни другое. — Опустив глаза и отставив чашку, сдерживая кашель, произнесла леди Анна, — вы отпили первый, значит во фляжке то, что не повредит здоровью.

— Это могло быть зелье, лишающее воли, но поскольку я в два раза тяжелее и, скорее всего, безумно много сильнее, на меня оно могло не подействовать.