Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 7 – Анна Томченко

Руперт закрылся.

Если раньше он комплексовал из-за того, что не мог пробудить магию рода, то после предательства отца он закрылся, стал нелюдимым, хмурым и практически ни на что не реагировал, а мне нужны были воспитатели, мне нужны были преподаватели, тоже самое искусство фехтования, та же самая природная магия… Это не то, чему женщина не может научить. И приезжали из ближайшего города несколько человек, которых Руперт не захотел даже принять у себя.

Ночами захлёбывалась слезами от непонимания, как так могло произойти. А наивная леди Роуз слала мне вырезки из газет в письмах…

«Леди Трилони видели в компании самого страшного человека королевства — лорда Герберта Шейна… Леди Трилони высказала своё мнение на чаепитии о том, что господин Шейн безумно приятный во всех отношениях мужчина.

У меня было забытое всеми поместье.

Дети.

Я понимала, что мужа у меня уже нет, значит, я не должна была не надеяться ни на кого, не просить помощи ни у кого.

Такая глупость, но я не обратила внимания на то, что когда собирали мои вещи, ларца с драгоценностями не положили. У меня в наличии было то, что осталось на платьях: где-то золотая булавка, где-то фибула на плаще.

Это все, что можно было сдать для того, чтобы залитые водой поля засадить самыми простыми культурами: горох, фасоль.

Управляющий, пенсионного возраста мужчина с идеально ровными бакенбардами, сетовал и махал на меня рукой, говоря о том, что эти земли никогда не принесут ничего ничего стоящего, но я упёрто шла к своей цели.

Стискивала зубы и пыталась.

Первый год был тяжёлым, но нам удалось на вырученные деньги хотя бы перезимовать. Я понимала, что вторая зима может не быть такой хорошей. Поэтому все-таки рискнула и взяла в аренду поля, которые этой весной будут засеяны пшеницей, всеми видами злаковых. А то место, где раньше стояли конюшни, будет отдано под тыквы. В условиях не самого длинного лета вариантов выращивать что-то более дорогостоящее не было смысла.

Я не знала, получится ли у меня это, но я очень надеялась на то, что однажды старое поместье, Раудан сможет вздохнуть полной грудью. И та старая магия, которая принадлежала прабабке Лукреции, вдруг очнётся ото сна и перестанет сводить меня с ума по ночам.

Она очнётся ото сна и тут же задышат камины, перестанут скрипеть воем старые двери, а каминная плитка закончит рассыпаться в песок.

Я очень, я очень в это хотела верить, делала все возможное для того, чтобы мне это удалось.

Единственный человек, которого я смогла, можно сказать, вызволить для своего спокойствия — леди Инесс, ей было хорошо за шестьдесят, она думала, что никто не знает, но все догадывались, что она курит трубку. А рано утром встаёт с колокольчиком и, двигаясь по поскрипывающим полам и рассохшемуся паркету, поднимает весь дом.

Леди Инесс присматривала за Адалиндой. А мне вечерами с душистым ромашковым чаем и старыми запасами засахарившегося варенья рассказывала:

— Ты сможешь, Анна.

Она поджимала губы.

— Я знаю, что ты сможешь, Анна, если ты выдержала столько давления от семьи, то тебе поднять какое-то поместье, вообще ничего не будет стоить, и не смей плакать по ночам, я слышу!

В это время леди Инесс вздёргивала подбородок.

— Я слышу, как ты плачешь и зовёшь его. Только он не придёт. И твоя метка истинной со временем исчезнет с тела.