Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 68 – Анна Томченко

— А я…

— У тебя было сотрясение, оно до сих пор есть, перелом руки, магическое истощение из-за портального перехода, который только усугубил всю ситуацию. А в остальном все относительно неплохо…

— Сколько времени я пролежала здесь?

Леди Инесс поморщилась, когда я все-таки, подпихнув подушку под спину, умудрилась сесть. Она пожала плечами.

— До рождения года осталось не так много. Ты приходила в себя, но не достаточно явно и надолго. Ваш семейный врач использовал все возможные увёртки для того, чтобы ты как можно дольше провела в состоянии сна. Это было важно для поддержания организма и регенерации. Поэтому не думаю, что стоит очень сильно паниковать.

Во рту было неприятно сухо. А тело казалось чужим, наполненным свинцом и практически неподъёмным.

Я постаралась пошевелить пальцами руки, которая была сломана, и мне вдруг показалось, что все достаточно неплохо. Она не трещала, она не скрипела, и боль была больше фантомной. Туго сглотнув, я попросила леди Инесс помочь мне пройти до ванной комнаты и с каким-то шоком осознала, что здесь ничего не менялось.

Это была наша с Гербертом спальня, даже не спальня, а у нас к спальне прилегал мой будуар, кабинет Герберта с другой стороны, ванная комната с купелью, несколько комнат гардеробных…

Я стояла посреди ванной и понимала, что здесь ничего не изменилось. Тогда же о чем мне писала соседка? Что менялось, не представляла, но, приглядевшись, я распознала даже свои гребни для волос и приблизившись к зеркальному столику, на одном из гребней поймала свой волос.

Что за глупости здесь творились, как вообще все здесь происходило, это было непонятно. Это было странно.

Леди Инесс помогла мне привести себя в порядок. Меня пошатывало в разные стороны, и я очень быстро уставала. Хотелось тут же обратно прилечь, но я понимала, что и так безумно много времени потратила на то, чтобы провести без сознания. Пройдясь по гардеробным, леди Инесс принесла одно из платьев, которое я помнила по году, когда я впервые выехала на королевскую охоту. Я помнила этот фасон цвет. Темно-винный и шнуровку золотом.

— Что-то попроще, что-то домашнее… — выдохнула, ощущая лёгкое головокружение и давящую боль в висках.

Леди Инесс поспешно кивнула и вернулась с льняным, почти сарафаном, с длинным рукавом и слегка укорочённым подолом цвета топлёного молока. Зашнуровав меня и приведя в порядок, леди Инесс подняла взгляд и мысленно уточнила, что я планирую делать дальше…

Говорить…

Только когда я вышла из спальни, память навалилась с такой силой, что мне чуть было плохо не стало. Я постаралась придержаться за стену дрожащими пальцами, но тепло дома как будто бы опалило кожу. Ковровая дорожка, которая лежала в коридоре, вела к лестнице. Все здесь было старым, но почему-то для меня таким чуждым и диким, что хотелось кричать.

Я спустилась на первый этаж, бросила короткий взгляд на заснеженный сад. На улице было холодно настолько, что снег, выпавший несколько дней назад, сейчас серебром мерцал в солнечных лучах.

Леди Инесс повернула меня в сторону оранжереи.

Я толкнув тяжёлую дверь попала в тёплое влажное помещение, уставленное моими цветами, и было видно, что многие из них переживали не самые лучшие моменты, но вдали, возле стеклянной стены, там, где был столик, и несколько удобных кресел с диванчиками сидел Герберт, держа на руках спящую Адалинду.