Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 141 – Анна Томченко

Она слегка наклонилась ко мне, придерживая живот, и шепнула на ухо:

— Потому, что если бы ты мне тогда сказал, что влюблён — я бы даже без метки пошла за тебя замуж. Потому, что ты оказался лучшим, что было в моей жизни. Потому, что я в тебя влюбилась практически с первого взгляда.

Быть истинной дракона оказалось странно. В какие-то моменты я просыпалась от чувства того, что предвижу будущее. Я видела, как Герберт заходя в департамент безопасности, рассеивал за собой мглу и тлен, который чёрными змеями разбегался по полу. А в какие-то моменты не могла отделаться от чувства того, что за мной наблюдают.

Быть истинной дракона оказалось очень и очень странно. Хотя бы просто потому, что та ночь, когда я с ужасом понимала неотвратность судьбы, принесла свои плоды. Если ни с Рупертом, ни с Адалиндой никогда не было такого, чтобы я перенимала их дар, то во время беременности третьим малышом — это было что-то с чем-то. Моя магия оказалась просто подавлена. К чему бы я не прикоснулась — могло воспламениться. Леди Айлин смеясь, взмахивала руками.

— Не переживай. Не переживай. У меня с Гербертом также было. Чуть позже, луну на третью ты привыкнешь.

Я действительно привыкла. Я научилась держать под контролем силу малыша. Тадеуш глядя на меня, вскидывал брови.

— Однако растёт…

— Живот? — Тихо уточняла я, смущаясь своего положения и понимала, что все догадывались, что мы были не в браке на тот момент.

— Потенциал, девочка моя. — Ухмыляясь, говорил Тадеуш и скрывался в своём кабинете, только что, не шурша хвостом.

Я понимала, что быть истинной драконы из рода Чёрной Стали это обязательство. И почему-то раньше у меня, как будто был какой-то урезанный порог возможностей. Сейчас же казалось, как будто бы мне открыты все двери. Я слышала чуть ли не мысли Герберта. Однажды, когда он остался со мной на ночь, из-за того, что я чувствовала себя хуже, чем обычно, во сне я, как будто бы читала книгу его памяти. Как давило его и выворачивало от чужого запаха. И как он бился в агонии в подвалах нашего особняка. Как сам заковывал себя в цепи, чуть ли не подвешивая на крюках. Когда я проснулась в слезах и долго кашляла, пытаясь прийти в себя, Герберт, испугавшись, убаюкивал и старался наложить на меня руну сна. Но я мотала головой, пытаясь объяснить, что я все знаю, все видела, как это было. И мне кажется, в какой-то момент я даже почувствовала, что чувствовал он, когда его разрывало от желаний дракона и от собственных. Когда в голове билась мысль о том, что семья теперь под запретом, а рядом должна быть какая-то другая.

— И как это часто у тебя? — Тихо спросил Герберт однажды.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Оно бывает периодически. Когда ты долго не появляешься в Аркаре. Или когда происходит что-то, что выбивает меня из колеи.

— Когда ты боишься, Да?

Герберт потирал подбородок.

А через несколько дней заметил:

— Настоящая метка. Мои мысли — твои мысли.

Не было помпезных слов и криков о том, что «прости меня». Он не посыпал голову пеплом. Но открывал свою душу и сердце. Там тьмы было много. Но ярким граалем сияло что-то родное, тёплое. И тогда воспоминания просыпались и подкидывали картинки, как Руперт впервые балансировал на бревне, а Герберт аккуратно поддерживал его, чтобы сын не свалился. Как Адалинда первые шаги делала в платьишке. Таком, с высокой талией. У неё волосы были короткие и я все время старалась заколками и ободками их заправить.