Книга Темные дела семейного гримуара, страница 7 – Александра Черчень

— И что для него нужно? — В голосе Фоли звучал нарастающий энтузиазм. — Скорее всего, этот ритуал есть на моих страницах, хотя никто из хозяев ранее к нему не прибегал.

Потому что отбрасывал коньки раньше, чем становилось актуально?

Дедушка поставил чашку, откинулся в кресле и принялся загибать пальцы с той же интонацией, с которой перечисляют список покупок на рынке:

— Ингредиенты не из простых. Кровь семи младенцев. Сердце единорога — желательно белого, серые дают нестабильный результат. Прах трех казненных чернокнижников… тут ожидаю некоторые сложности, потому что инквизиция стала до безобразия мягкой и больше не жжет моих коллег. И, — он поднял палец, — чешуйка дракона-девственника.

Тишина.

— Дракона… — начал Фоля. — Что?

— Девственника не младше пятидесяти лет, — любезно подтвердил старик. — Это ключевой ингредиент. Без него вся конструкция рассыпается.

— А как вы… — Я не удержалась. — Как вы это проверяете?

Дедушка посмотрел на меня поверх очков с видом человека, которому задали очень глупый вопрос.

— Есть методы, юная леди.

— Вам какой дракон-то нужен — дикий или оборотень? — впервые вступила в диалог Сара. — Пятьдесят — это, конечно, возраст половой зрелости, но драконы очень любвеобильные…

— Потому я до сих пор и не омолодился. И да, совсем забыл… кровь младенцев должна быть кровью агонии. Последние три капли, когда душа уже на выходе.

Я похолодела.

Фоля молчал. Его закладка, только что приподнятая в предвкушении, медленно опускалась — как флаг после проигранного сражения.

— Младенцев, — повторил он наконец, очень тихо.

— Семерых, — подтвердил дедушка с любезной улыбкой. — Можно и больше, для запаса, но семь — минимум.

Пауза.

Фоля развернулся к выходу.

— Юноша? — удивился хозяин. — Мы еще не обсудили условия контракта.

— Нет, — сказал Фоля коротко.

— Но…

— Я сказал нет, — отрезал он. — Я не собираюсь становиться соучастником детоубийства. Даже ради мирового господства.

В коридоре он не произнес ни слова. На улице тоже. Просто плыл вперед, нахохлившись, закладка поджата.

Сара летела рядом, молча. Я тоже не торопилась нарушать тишину — было в этом молчании что-то важное, что не хотелось спугнуть.

Наконец Марель высунулась из кармана и негромко спросила:

— Фоль. Ты как?

— Нормально, — буркнул он. — Просто неэффективный план. Даже если отбросить эмоции, то с профессиональной точки зрения совершенно нежизнеспособный.

— Конечно, — самым серьезным тоном согласилась я.

— Младенцы — это непрактично, — добавил он, помолчав. — Где их столько взять? Да и дракон-девственник пятидесяти лет!

— Совершенно верно, — кивнула Марель.

— Молодой человек! — окликнул знакомый голос. — Подождите.

Нас догонял Корнелий, торопливо шаркая тапочками по дорожке и придерживая очки.

Фоля неохотно обернулся.

— Я понимаю ваше разочарование, — сказал старик. — Но знаете… в моем возрасте начинаешь на многое смотреть иначе. Если бы вы согласились принять участие в ритуале, то, боюсь, я был бы вынужден сдать вас специально обученным людям. Но такое кровавое действо вас смутило, и я очень этому рад.

— Мне надо сказать спасибо? — мрачно буркнул Фолиант.

— Для начала хотя бы послушать. — Дедуля зябко запахнулся в кардиган. — Эх, молодежь, вечно спешите, бежите… Так вот, если мы говорим о великих свершениях, то мир, который я хотел покорить, — он не стоил того, чтобы мои внуки в нем боялись. А их у меня сейчас трое.