Книга Девочки не плачут, страница 69 – Оксана Евгеньева

Вадим сидел на кухне у мамы. Его лицо было пунцовым, глаза налились кровью. Он не говорил, кричал. Мать тихо сидела на старом табурете и боялась вставить хоть слово. Ей было жалко сына. Жалко до невозможности. Она злилась на эту дуру Аньку, которая была совсем не ровня ее мальчику, не стоила ни единого его волоска. Ненавидела всей душой. Ее Вадим весь осунулся, похудел. В его глазах появился какой-то нездоровый блеск. А еще он кричал, его голос срывался на визг и хрип. Ей было очень больно за него. Таким сына она видела нечасто. Точнее сказать, таким она не видела его никогда.

— Как она могла! Мам, я думал, что она любит меня. Она говорила мне это. И так быстро переобулась. Какая же дрянь! Господи, какая конченная дрянь. А я ведь мучился. Думал, что, может, совершаю большую ошибку. А она… Снимки нашего ребенка мне присылала. Тьфу! А сама в это время с другим. Беременная, и с другим. Не удивлюсь, что и ребенок не мой!

— Вадюш, успокойся, – не выдержала мама, – успокойся, сынок. Она тебя не стоит. Она кто? Никто. Пустышка очередная. Рвань последняя, беспризорная. Висела у тебя на шее мертвым грузом, захотела еще и приплод повесить. А я тебя уверяю, ребенок не твой вовсе. Иначе бы она в ногах твоих валялась. А не с другим была. Вон какая шельма! А как только ты ее отправил по известному адресу, так сразу помчалась судьбу свою устраивать поудобнее. Ты прав, сынок, последняя дрянь и есть. Пусть катится. Она тебя не стоит. Баба с возу – кобыле легче. Ты найдешь достойную девочку и будешь с ней счастлив.

— Какой я дурак, дурак. Я ведь полюбил ее, мам, полюбил. А она променяла меня. Да так быстро и легко. На какого-то дегенерата. Он старше ее, а живет с дедом. Я узнал про него, справки навел. Мужик огромный, как обезьяна. Горилла, ей-богу. Страшный такой. Как она могла?

Вадим уронил голову на стол. Руки его безвольно повисли вдоль тела, лоб прижался к холодной столешнице. Он стукнул головой несколько раз, стараясь то ли прийти в себя, то ли сместить направление боли.

Не помогло. Его душу плавила черная злость бессилия. И Вадим заплакал. Почти завыл.

Мама подошла к нему сзади и обняла так крепко, как только смогла. Ее сердце разрывалось от невыносимой боли. В горле стоял острый комок, который царапал гортань и раздувался все больше и больше. Становилось тяжело дышать. Хотелось плакать вместе с сыном. Но слез не было, только в голове пульсировало одно слово: «ненавижу». Ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Она ненавидела эту девку всей своей сущностью. Ненавидела.

* * *

Главный перехватил Дениса в коридоре:

— Ты все-таки живешь с ней, да?

— Кто донес? – резко спросил Денис.

— Я не знаю, кто разносит информацию. Более того, я не знаю, кому это вообще может быть интересно. Она пока еще почти никто. Начинающая. Но волна прокатилась по всем соцсетям. Служба безопасности попыталась выяснить, откуда растут ноги. Короче, это 100% заказуха. Кто-то люто гадит нам. Пытается подпортить репутацию издательства. Все статьи о том, как мы «печатаем своих». Как нынче сложно талантливым и как легко «бездарным». Ты с ней спишь – и за это мы ее печатаем без остановки.

— Чушь все. Ты же понимаешь, что это никому не интересно. Разве что мелким сплетникам. Но они прочитают эту грязь и забудут. Она не Самойлова, которая не хочет просыпаться в этот мир. Она начинающий автор. И сожительство со мной мало что может ей дать, потому что я тоже далеко не звезда, а обычный мужик без особых наград и заслуг. Так что это пшик в воздух.