Книга Дружба чистых сердец, страница 84 – Оксана Евгеньева

— Он просто хотел мне помочь. Из уважения, – прошептала она, а потом потерла щеки руками.

Ольга выглядела очень растерянной, но мне не было ее жалко. Я знала, что могу ошибаться, что мое давление, возможно, излишне. Но. Меня разрывало изнутри. Я знала, какими бывают мужчины. Я знала, как плохо, когда твоя мать погружена в собственный мир со своими заботами. А ты одна. И защитить тебя некому! У меня никогда не было отца, я научилась держать удар и давать отпор. Я научилась в критических ситуациях вести себя, как зверь. Бежать, спасаться. А Юля? Какие навыки есть у ребенка, который потерял отца, привычную жизнь и оказался наедине с мужчиной, который покупает ее мать. Что чувствовала Юля? И что она могла сделать с этими чувствами?

Ольга продолжала молчать, Витя тоже не спешил нарушать тишину. А мне хотелось кричать, потому что от страха сводило живот.

— Где сейчас Юля? – наконец спросил Витя.

— Она с ребятами гуляет, может быть, в спортшколу пошла.

— Вы не заметили ничего странного в поведении своей дочери?

— О чем вы говорите? Она подросток. У нее умер отец. Она ведет себя согласно тем обстоятельствам, в которых оказалась.

— Я вам все-таки рекомендую поговорить с дочерью. – Сказала я.

— Вы знали того парня, что пропал в мае?

— Васю? Да, его все в поселке знали. Он часто гулял у нас.

— А какие отношения у него были с вашей дочерью? – спросила я.

— Никаких. Они не общались. В мае мы только стали отходить от смерти Сергея. Моя дочь ни с кем не общалась.

— А когда она стала ходить в спортшколу?

— В начале июня. Или в мае. Я точно не помню. Я тогда просто не знала, что делать, я попросила Николая Ивановича с ней поговорить, позвать к себе. Мне про него рассказал Гриша. Я знаю, что у Николая Ивановича тоже умерла жена, она тяжело болела. Я пришла к нему и попросила, потому что Юле было совсем худо. Новая школа, новый дом. И он с ней поговорил. После этого она стала тихо оживать. Стала общаться с мальчишками. К сожалению, девочек в поселке не много. Так что подруг у Юли нет.

Когда мы уходили, было видно, что наш разговор танком прошелся по Ольге. Мне очень хотелось верить, что эта женщина возьмет себя в руки и поймет, что больше всего на свете ребенку, который потерял родителя, нужен другой родитель.

— Что думаешь? – спросил меня Витя.

— Думаю, что пахнет говном. Вся эта история с импотентом Геной и его щедрым финансированием этой семьи.

— Не веришь ты в благие намерения, да?

— Знаешь, мне бы другой жизненный опыт, и я бы хоть в Деда Мороза готова была поверить. Но, к сожалению, я знаю, что такое, когда ты подросток, а вокруг твоей матери вьются непонятные типы.

— Типы?

— Ну смотри: Гена, Гриша. Еще пару месяцев не прошло после смерти отца, а тут уже рыцари обивают пороги.

— Согласен, пахнет погано.

— То-то же.

— Что будем делать?

— Кажется, я проголодалась. Если я сейчас не поем, то сама кого-нибудь убью. Пойдем, посмотрим, что приготовила нам твоя любимая бабушка Шура, а потом поищем Юлю. Не уверена, что она захочет с нами разговаривать, но попробовать стоит. Мне кажется, мы близки к развязке.

— Ну да, вчера я чуть не отбросил коньки. Что день, грядущий нам, готовит?

Когда с борщом было почти покончено, я доедала хлеб с тремя кусками сала, щедро смазанный горчицей, а Витя собирал остатки борща на тарелке кусочком бородинского, мы услышали крик.