Книга Дружба чистых сердец, страница 77 – Оксана Евгеньева

— Меня зовут Василиса, – поздоровалась я и широко улыбнулась. И мне протянули бокал.

* * *

Я здорово набралась. Но надо казать, что с каждым глотком вина по телу разливалось тепло. Я расслаблялась. Вот это ощущение, что все время я была как лист скомканной бумаги, а сейчас меня разворачивало, и я чувствовала необычайную силу.

Я не знаю, сколько времени прошло, но выпили мы уже прилично, да и шашлык уничтожили быстро. Мы успели спеть несколько песен под гитару и даже немного потанцевать. Марина порозовела, и в ее глазах появился блеск.

— Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

Она усмехнулась и не ответила. А я смотрела на нее и видела себя. Лысую, изможденную, только вышедшую из больницы. Когда ничего, кроме вины и разъедающего желания отомстить убийце моей подруги, я не чувствовала. Я взяла ее за руку и крепко сжала:

— Мы найдем его. Того, кто убил Егора. И Лешу твоего отпустят.

Марина кивнула и сделала еще один глоток. Мне хотелось встряхнуть ее. Заразить хоть каким-то желанием жить. Месть – удивительное чувство, которое заставляет кровь гонять по венам. Но Марине это было не интересно. Ей было все равно на месть. И это пугало. В ней билась жизнь, но Марина была мертва.

— А пойдемте-ка в баню, – неожиданно для себя сказала я, и все уставились на меня. Отступать было некуда, поэтому я повторила: – Тут у бабы Шуры из восемнадцатого дома шикарная русская банька, как в старые времена. Это вам не ваши финские сауны. И веники есть. Березовые.

Мне не пришлось долго никого уговаривать. Уже через пять минут мы покинули пределы нашего участка и двинулись в сторону восемнадцатого дома, прихватив с собой гитару. Мы шли по пустынным темным улицам, где-то вдалеке послышался детский возглас: «Валим!», потом перебранка, смех. И опять наступила тишина. Ребята смеялись и обсуждали свои планы на отдых, Марина плелась молча. А я неожиданно замерла внутри. Внизу живота закрутило.

Я почувствовала что-то неладное. Не знаю, как это объяснить. В поселке всегда было тихо. Но тут. Это был тишина, которая разрывает все внутренности. Давящая. И запах. Удушливый едкий запах страха. Я уже чувствовала его когда-то. И поэтому я неожиданно для себя и своих физических возможностей рванула вперед.

Я побежала изо всех сил, несмотря на мои травмы, мою хромоту. Не чувствуя ног и криков, которые полетели мне вслед. Я гналась, что есть сил, потому что ощущала неминуемую расплату за наше любопытство.

На участке у бабы Шуры было тихо. Я, мучаясь болью в теле и отдышкой, подбежала к бане и увидела, что дверь закрыта на замок. Первые мысли – облегчение: «Витя не пошел никуда и лег спать. Он устал. Он решил перенести баню на другой день».

Вторая мысль: «Следы». Возле бани было очень много натоптанных следов. Влажная почва сохранила все отпечатки, как будто тут прошла толпа людей. Я включила фонарик на телефоне и увидела Витины ботинки, стоящие возле закрытой на замок двери в баню. И тут я заорала изо всех сил.

На мой крик прибежали парни. Я пыталась объяснить им, что происходит, но выходило только одно слово:

— Витя, Витя.

Хорошо, что меня поняли. Через три минуты в руках у одного из моих новых знакомых появился топор. На пороге дома замаячила испуганная бабушка Шура. Было видно, что мы ее разбудили, но она быстро сообразила, что происходит и закричала: