Книга Рассказы о любви, страница 28 – Оксана Евгеньева

Подруги пытались знакомить с мужчинами. Подстраивали всякие внезапные встречи, делились контактами. Но Алену это скорее бесило. Никто не знал о том, что ей пришлось пережить.

Хотя терапевт, с которым она работала уже долгое время, говорила, что надо идти дальше. Надо дать себе шанс, открываться жизни. Потому что один неудачный опыт – может сделать неудачной всю жизнь. И не потому, что он случился, а потому что стал во главе, вытеснил все вокруг. Забрал кислород.

— Алена, – говорил врач – Давайте посмотрим на ситуацию с такой стороны.  Ваш муж чего добивался? Чтобы вы принадлежали только ему? Чтобы от вас не осталось вас, а была лишь оболочка. Как вы думаете, он добился своей цели? Сейчас?

Алена понимала, к чему та вела. Ее муж добился того, что больше не хотелось никакого опыта. Вообще. Только выстраивать свою жизнь. Глухую непробиваемую стену. И она была убеждена, что все делает верно. Даже при том, что с каждым письмом от Антона чувствовала, что кое-где в этой стене появлялись трещины. Где-то глубоко внутри она хотела любить. И знать, что бывают счастливые семьи, судьбы, дети. Хотела.

Но в любовь больше не верила. Только в себя и свои силы.

Алена допила чай и взяла ручку в руки. Повертела ее, покрутила. И отложила в сторону. Она больше не знала, что ему писать. Внутри было пусто.

* * *

Когда корабль возвращается в родную гавань и становится на причал, сложно описать чувства и встречающих, и тех, кто находится внутри железного монстра.

Уже с самого утра в воздухе витает адреналин, возбуждение и запах одеколона раз в пятнадцать сильнее, чем обычно, хоть он и не заглушает мазутный.

Когда корабль заходит в родную гавань, все бесконечно заняты. На корабле тревога, мужики сидят по своим постам. В предвкушении. Скоро прибудет пресса, на крейсер пустят гостей, жен, детей, матерей. Будет праздничное построение. Громкие слова, пропитанные пафосом со всех сторон.

Антон никуда не спешит. Он думает, что это самый печальный момент его жизни. Поражение.

Уже через пару часов корабль наполнится шумом, гамом. Слезами, детскими воплями: «Папа!». Будут плакать все. И мужчины тоже.  Только тихо, незаметно. С облегчением. Дом, вот он, рядом. Рукой подать.

Антон помнил, как однажды Ольга его потеряла в толпе. Их крейсер огромный. Почти тысяча человек. И столько же гостей, если не больше. Пускали прямо на корабль, потому что причал не выдерживал такого скопления народа. Бесконечная очередь, поднимающаяся по трапам. Женщины с высоты корабля – как сплошное пятно. Муравейник. Нарядные. С прическами. Пакетами. Дети на руках. Цветы. Шары. Когда они с матерью встречали отца – носили гвоздики. Сейчас каких только цветов не дарили на встречу. Женщины рисовали плакаты и запускали шары в небо. Ожидание закончилось. И душа требовала праздника. Широкого. За все шесть, восемь, десять месяцев разлуки (тут уж как повезет).

Ольга потерялась. Он искал ее и по верхней и нижней палубе. Бегал, суетился. Встречал на пути знакомых, все его обнимали, поздравляли. А ее не было. Он тогда здорово испугался. А наткнулся случайно. Она стояла и рыдала. Громко, уткнувшись лицом в ладоши. Отчаянно. Кругом обнимались и целовались, смеялись. Счастливая толпа.

А она рыдала. И он тоже заплакал, всей душой, каждой клеточкой. Сердце потяжелело и бухнулось в самый низ. Он подбежал, схватил ее в охапку и целовал. Лицо, губы, шею. Не страстно. Не как мужчина целует женщину. А как ребенок – свое сокровище. Самое ценное, что у него было в этой жизни.