Книга Рассказы о любви, страница 2 – Оксана Евгеньева

А она цвела. И когда умерла Надина бабушка, и когда болел кто-то из близких, в горе и в радости – каждую весну кусты были стабильны в своём цветении. Даже когда Надя потеряла ребёнка. Глупо так потеряла, без особой причины. Ещё вчера он сидел в животе крепко-крепко, заполняя ее до краев, озаряя их жизнь смыслом, а потом: раз – и все. Нет никого. Пустота. Густая такая, обволакивающая, сбивающая с ног и укладывающая навзничь. Присыпающая осколками надежды. Больно.

Да. Все болело у Надежды, и мир сузился до рамок оконной рамы и привычного вида из окна.

Они с мужем не обсуждали потерю. Больше молчали. Смотрели друг на друга и иногда крепко сжимали ладони. Молча. О горе не надо говорить. Оно было повсюду, не каждый выдержит такого напора. Но они держались. Вроде бы вместе, а иногда один на один с тоской.

Сирень зацвела ожидаемо. Стабильно вовремя. Надя заметила цветы, когда отпечатывала рисунок лба на поверхности оконного стекла. Увидела и улыбнулась. Она взяла телефон и позвонила на работу предупредить, что задержится. А может, и вовсе не придёт. Схватила небольшую стремянку, натянула спортивный костюм и выскочила во двор.

Она искала свой счастливый цветок. Привет от бабушки, волшебный нектар счастья – «пятилистник». Она просматривала каждый цветочек, высчитывала, копошилась. Она искала и нашла. Засунула в рот, загадала желание и проглотила. Потом вернулась домой и засобиралась на работу. Теперь ей осталось только ждать. И продолжать жить.

Вечером муж принёс ещё горсть пятилистников. Она смеялась, но ела их все. И муж проглотил парочку. А что ему ещё оставалось делать, когда жена совсем довела себя до ручки? Есть и не отсвечивать своим несчастным взглядом, улыбаться. Лишь бы она была счастлива, его девочка.

Когда он думал о том, что ждёт их дальше, его сердце больно сжималось, замирало. Никакой надежды у него не было: исследования, комиссии, вереница врачей и километры заключений металлом – «невозможно». Никогда. Ни при каких условиях. У них не будет детей. Своих. И он уже даже с этим смирился или ему так только казалось? Но ведь проще было смириться, принять неизбежное, чем каждый год вот уже пять лет ждать, когда зацветёт сирень. Он смог.

А она верила и ждала. Его Надежда.

— В этот раз точно, я чувствую, – привычно говорила она. А он улыбался и гладил ее по рукам, плечам, целовал. Он не знал, что ей сказать, поэтому просто молчал и гладил. Он уже прошёл все этапы – и отрицание, и торг, и гнев. Когда она ела сирень, он бил покрышку своего автомобиля ногой до тех пор, пока у любимого кожаного ботинка не отошла подошва. Он кричал, он выл, он напивался до потери человеческого облика. А теперь просто гладил ее и молчал, подыгрывая жене в ее сумасшествии.

— Мне бабушка снилась, – прошептала она, – Так что в этот раз точно, я знаю. Я чувствую.

Она улыбнулась, а у него что-то лопнуло внутри с треском, больно ударив под рёбра.

Утром, когда она подошла к окну, чтобы уравновесить свой мир, когда прижалась лбом к стеклу, она увидела, что кто-то оборвал кусты сирени, по-варварски выломав все ветки. Они лежали рядом, безнадежно мёртвые. Она тихо опустилась на пол. Сил бежать и спасать кусты не было. Завод у Надежды закончился.

Чуть позже пришла смс от мужа:

«Уехал срочно в командировку. Вызвали. На сколько дней – пока неизвестно. Но надолго».