Книга Рассказы о любви, страница 19 – Оксана Евгеньева

— В каком плане? – Тимофея явно удивил мой вопрос.

— Про его возлюбленную. Бывшую. Зеру. Или Зебру?

— Слушайте, Саша. Это не мое дело. И если он вам ничего не рассказал, то и не ваше. Согласны?

— Да знаю я, просто. Просто я совсем не понимаю, что происходит. И чувствую себя полной дурой.

Я вздохнула и села на стул. Взяла очередной бокал и посмотрела на Тимофея с отчаянием. Сделала глоток, почувствовала, как пузырьки кусают за щеки и, наконец, выдавила:

— Я тут нечаянно подслушала разговор в уборной. – сказала я, пока Тимофей усаживался рядом со мной.

— И о чем нынче болтают в уборных?

Тимофей усмехнулся и взял бокал. Я не смогла отвести взгляд от его лапищ, сжимающих тонкую ножку хрусталя.

— Обо мне говорят. Кости перемывают, что у Мирона вкуса совсем нет. И со зрением проблемы.

— Врут. Вкус как раз вполне человеческий.

— Думаете?

— Уверен. Посмотрите вокруг. У всех дам одинаковые лица. Врач, скорее всего, тоже один на всех. Тот, кто эти лица натягивал. Или что они там с ними делают, что ни одной морщинки не появляется, даже во время смеха. Страх, как жутко.

— У них у всех одинаково красивые лица. Ну не будете же вы спорить, что девушки идеальны.

— Знаете, я как человек, который был почти пять раз женат скажу, лицо – это не главное. А идеальное лицо – это вообще повод хорошо подумать.

Я замерла

— Неужели пять раз?

— Ну почти. Так вот, я в браке красоты женской наелся с лихвой. Теперь, почему-то хочется борща.

Я засмеялась.

— Борща?

— Борща и заботы. Уюта.

И я кивнула. Мне тоже почему-то очень захотелось не шампанского и этого шика, а оказаться на кухне, где накрыт стол, а на столе большая супница борща, как у бабушки в гостях по выходным. А еще тарелка с нарезанным тонкими ломтиками замороженным салом, с чесноком, хлебом и вазочкой горчицы. Макать лук в соль, есть борщ со сметаной и говорить, смеяться. Что-то обсуждать.

Внезапно мне стало очень одиноко. Я окинула взглядом банкетный зал, увидела, как Мирон с кем-то общается, размахивая руками и улыбаясь. Я смотрела на него, а потом неожиданно спросила у своего соседа:

— А вы сами-то борщ умеете готовить?

Он улыбнулся.

— Пельмени могу сварить. И шкаф собрать. Люблю руками что-то делать.

— Пельмени – это неинтересно. Нужен борщ.

Тимофей внезапно заулыбался.

— Точно нужен?

— Определенно. Только он мне сейчас и нужен. С луком. И с салом. Со сметаной желательно. Свежей, жирненькой такой.

Я сглотнула слюну.

— Тогда поехали.

Тимофей сказал это с таким видом, как будто каждый день зовет новых знакомых есть борщ. Он встал. Я не раздумывая поднялась следом за ним. Хотелось побыстрее смыться, поэтому мы быстренько вышли. Мирон даже не проводил нас взглядом.

— Ты сама-то борщ варить умеешь? – спросил меня мой новый знакомый.

Я задумалась. Конечно, я не мастер готовки, но когда-то, когда работа не занимала львиную долю моего времени, я любила проводить время на кухне. И рецепт приготовления борща знала, конечно.

— В теории, – ответила я не очень уверенно.

— Ну и отлично. Тогда поехали в магазин, а потом ко мне.

Меня его предложение нисколько не смутило, хотя раньше, конечно, никто меня на борщ не приглашал.

* * *

Мы купили продукты и отправились к Тимофею домой.

Он жил в старом доме, но квартира выглядела очень уютно. Вот с ходу и не скажешь, что это холостяцкая берлога.