Книга Когда случается невозможное. Том 1, страница 40 – Ульяна Муратова

Мне казалось, что находиться в тюремной камере было невыносимо, но сейчас я был на свободе. И эта комната, полная шероховатостей и недоделок, вызывала ярость вперемешку с тоской. Только сейчас я понял, насколько глубока месть Советника. Его шлюха-дочь не стоила ни капли потраченной на неё магии, ни единого мгновения, ни одного взгляда. Стоило высмеять её, заклеймить потаскухой и протащить за волосы по центральной улице города, как поступали в древности с неверными жёнами. И точно не стоило ломать из-за неё судьбу и обрекать себя на использование убогих вещей до конца жизни.

Меня поселили в мужском общежитии. На четыре корпуса для работников мужского пола приходился один «семейный», куда нам запрещалось даже подходить. Женщин в Ковене жило очень мало. В городе был бордель, услугами которого пользовались все местные, и мне его показали почти сразу после разговора с Телиусом Араньясом по пути сюда.

От мысли, что придётся идти в бордель к таким же высоким мужеподобным мясистым женщинам, какие ходили по улицам, накатил очередной приступ тошноты. Я уже сомневался, правильно ли ответил на вопрос Телиуса об отношениях с Катой.

С одной стороны, открыто связаться себя с крайне наивной мягкой простушкой — это очередное падение, к которому я пока не был готов. Слишком легко и просто она сдалась, не продемонстрировав ни характера, ни гордости. К чему мне такая пара? Кроме того, не оставляла надежда, что среди местных найдётся перворождённая, по такой же ошибке попавшая в этот убогий мир, как и я. С другой — сжигать мосты было бы глупо, стоило попридержать девицу возле себя, пока не определюсь.

Столовая в нашем корпусе располагалась на первом этаже. Её я нашёл по запаху. Отвратительному запаху сгнивших овощей и рыбы, которых вместо того, чтобы выкинуть, жарили на прошлогоднем прогорклом масле.

Сглотнув горькую слюну, я зашёл в просторное и светлое помещение. Лучше бы тут царила полнейшая темнота — в глаза не так сильно бросалась бы убогость убранства. Люди вокруг ели зловонную еду, некоторые делали это с аппетитом. Подавив спазм, я вышел вон и направился в город. Должно же тут быть хоть одно приличное заведение.

Отвратительный запах преследовал меня. Казалось, что он доносился из каждой едальни и даже кондитерской. Найдя единственное заведение, где пахло просто горелым, я заказал себе суп и пирог. Еда была не особенно вкусной, но сытной и не вызывающей тошноты. Я отметил, что здесь питались исключительно обычные люди, не имеющие дара. Однако компания была для меня не важна. Наоборот, мне хотелось побыть в одиночестве, самому справиться со свалившимся на меня счастьем изгнания.

Работа начиналась только завтра, поэтому сегодняшний день стоило потратить с толком. Рабочий график тут был следующий: четыре рабочих дня, один выходной, затем ещё четыре рабочих дня, потом три выходных. Мне предстояло трудиться в какой-то шахте или забое, настолько секретном, что пришлось давать клятву о неразглашении Архимагу.

Телиус Араньяс мне не понравился с самого первого мгновения. Мерзкий усатый мужик с цепким взглядом. У таких нет ни принципов, ни понимания, когда стоит остановиться. Не особенно высокий по местным меркам, он был весь увешан артефактами. Цепи на шее, кольца на руках, браслеты на запястьях. Всё выполнено грубо, плохо сочеталось и выглядело так, словно он ограбил лавку с подделками. Смуглокожий, с короткой стрижкой, густыми срастающимися бровями, рыхлыми гладко выбритыми щеками и широким носом, зарывающимся в кусты топорщащихся усов. Но его внешность не имела значения, гораздо важнее было содержание, а оно не радовало. Паскудный мужик. Уж на что простецким был деревенщина Лимар, и тот едва заметно кривился от сладких речей своего предводителя.