Книга Когда случается невозможное. Том 1, страница 125 – Ульяна Муратова

— Я сказала, что самая лучшая месть бывшим возлюбленным — это счастье в настоящем, — скромно потупилась Лиля.

— Это, безусловно, очень мудрое наблюдение, но какое отношение это имеет к жизни Архимага Янника?

— Самое прямое, магистр Баккат, — сглотнув ответила Лиля. — Вместо того, чтобы растрачивать силы на месть своей жене, он погрузился в работу и достиг значительных результатов.

— Насколько известно биографам, это он был неверен жене, — с сомнением ответил магистр Баккат.

— Именно! — уверенно ответила Лиля, заставив преподавателя несколько растеряться. — Их отношения были гораздо более сложными и драматичными, чем кажется со стороны.

— Что ж, в этом вы, конечно, правы, однако в дальнейшем прошу вас вести дискуссии касательно учебного материала не вдвоём с подругой, а в конце лекции, когда мы обсуждаем такие вопросы вместе, — мягко пожурил Лилю магистр Баккат.

Она с достоинством кивнула и села на место с видом греческого философа, которому запретили писать трактаты.

Остаток лекции прошёл мимо меня, я была поглощена своими переживаниями, и совершенно не в состоянии воспринимать информацию о жизни какого-то Янника, который к тому же изменял жене. Очередной мудак! Я насупилась и оглядела аудиторию. Да тут только один человек, о котором можно с уверенностью сказать, что он не мудак — Лиля! Остальные под вопросом по половому признаку!

На обед меня буксиром тащила подруга. Я вяло способствовала её усилиям тем, что избегала встреч с углами на поворотах и переставляла ноги. От мысли, что уже через час мне придётся снова столкнуться с Танарилом, становилось по-настоящему плохо. Тошнило, живот скручивало узлом, потели части тела, ранее за таким произволом не замеченные. Пальцы на ногах и руках покалывало, в ушах шумело, в висках тянуло. Отвратительное состояние!

— Кат, ты чего? Заболела что ли? Коли так, я тебя к лекарю свожу, — обеспокоенно пробасил Лимар.

— Она переживает, что теперь придётся с Танарилом сталкиваться, — вздохнула Лиля.

— Ты из-за этого подонка горюешь? — нахмурился Лимар.

Когда он переживал или волновался, то деревенский говор был особенно заметен.

— Я пытаюсь всё забыть, но это сложно, Лимар. У меня ощущение, будто меня топором вспороли, потом наспех зашили и сказали — так ходи!

— Ката, да он же Блёклый! Росту бабского! Ухи, как у лиса! — возмутился Лимар, стукнув массивным кулаком по столу.

— Сердцу не прикажешь, — дипломатично заметила Лиля.

— Дело не в том, как он выглядит, а в том, как поступил, — спокойно сказал Натар. — Конечно, такое тяжело пережить и переварить, но вариантов у тебя, Ката, всего два: перебороть и забыть, либо простить и ждать, когда он следующий раз что-то подобное сделает.

— Вариант у меня только один, но это не просто тяжело, это невыносимо! — на глаза навернулись слезы, и я принялась жадно пить компот, чтобы не разрыдаться.

— Сегодня держись меня. И вот ещё что. Его сердит, когда я тебя касаюсь, — злобно улыбнулся Лимар. — Теперь чтоб от меня не отлипала. Хоть на голову садись. Нехай позлится.

— Может, не надо? Только хуже будет… — пролепетала я.

— Надо! Нехай не думает, что ты по нему сохнешь! — сверкнул глазами Натар.

— Вот именно! Лимар, это отличная идея! — поддержала Лиля. — Ты её ещё и поцелуй как следует!