Книга Когда случается невозможное. Том 2, страница 60 – Ульяна Муратова

— Танарил, можно тебя на два слова? — высунулась из кареты я, приоткрыв окно, через которое смотрела на улицу.

Бесконечные выяснения отношений меня порядком измотали, поэтому я решилась сама обратиться к эльфу. Кроме того, последние дни он вёл себя образцово, и я постепенно переставала застывать от напряжения в его присутствии.

— Конечно, — удивился он.

Наташа, кажется, тоже округлила глаза, но комментировать не стала.

Когда мы оказались в карете одни, я взмолилась:

— Прошу, научи меня заклинанию тишины. Или глухоты! Я уже просто не могу, они же целыми днями собачатся! То нас селят не пойми куда, то выгоняют, то камнями закидывают, то ещё и Наташка на рожон лезет! Я больше не в состоянии это выносить!

Слёзы сами навернулись на глаза, в носу защипало, и прижала ладонь к лицу, чтобы не разрыдаться. Я точно знала, что Танарил женские слёзы ненавидел, но поделать с собой ничего не могла. В ожидании, что он меня сейчас ещё и отругает за чрезмерную эмоциональность, я уже пожалела, что его окликнула.

— Моя маленькая, нежная мельда, — ласково сгрёб он меня в охапку и прижал к себе. От неожиданности я даже реветь расхотела, на всякий случай взглянула: это точно он? Уши на месте, зелёные глазищи смотрят участливо. Может, объелся в дороге каких-то поганок? — Ты устала от всего этого напряжения…

Он ласково баюкал меня на руках, а я не сопротивлялась. И это оказалось настолько неожиданно, что я всё-таки решила поплакать. Вдруг это у него разовое помутнение, и больше такого случая не представится? А нам ещё не один день возвращаться, надо наплакаться впрок, вряд ли тут найдутся другие утешители. Разве что Вильел, но мне не хотелось его поощрять.

Я разревелась и даже обняла его за шею, уютно уткнувшись в сильное плечо. Конечно, привычнее было бы с Лимаром, но оказалось, что эльф для этих целей тоже неплохо подходил. Он ласково шептал какие-то успокоительные слова, отчего я расходилась всё сильнее. Да, у меня именно так это работает. Да и вообще, кто-то хоть раз видел истерику без зрителей? Нет! Вот то-то и оно!

Не знаю, сколько времени прошло, но рубашка на плече эльфа стала мокрая и, к моему стыду, немного сопливая. Я, как всегда после основательного рыдания, тихонько икала и боялась поднять на него глаза.

После каждого ика он вздрагивал. Потом начал мелко трястись.

— Ты чего? — спросила я, громко икнув.

Он расхохотался уже в голос.

— Не могу, Ката, это просто уморительно!

— Ничего не уморительно, ик, я всегда икаю после слёз, ик, — обиженно насупилась я.

— И это самое милое, что я когда-либо видел. Знаешь, у меня в детстве был аладай, это такой огромный пёс. Мне он достался маленьким щенком, поэтому стоило ему обпиться молока, он заваливался спать набок прямо возле миски, демонстрируя всем нежно-розовое надутое пузико. И икал во сне, вздрагивая всеми четырьмя лапками, — эльф очень светло улыбнулся и сжал меня чуть крепче.

Так как слезливость уже прошла, то я, наконец, поняла, что нечего мне делать на коленях у Танарила.

— И что с ним случилось дальше? — спросила я, чуть отодвинувшись и раздумывая, чем грозит такое проявление эмоций.

— Брат забрал на охоту, где его задрали дикие звери. Потому что он не был охотничьей собакой, и к такому его не готовили. После этого аладев я больше не заводил, — его черты на мгновение стали привычно жёсткими, и я испуганно замерла, боясь пошевелиться. — Знаешь, я раньше даже не отдавал себе отчёта в том, что из-за брата боялся любить, дружить и привязываться. А теперь передо мной целый мир. И у меня появился настоящий друг, который поддерживает меня не из-за происхождения, а за мои качества. И не стесняется сказать в лицо, что я неправ. И подруга. И возлюбленная. А ещё достойная цель, — он глубоко вздохнул, глядя куда-то в пустоту. — Я построю новый Ковен, и он будет на порядок лучше предыдущего. Ты мне веришь?