Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 59 – Натали Бескрылая

На чёрной плотной материи лежал перстень — тяжёлый, старый, с тёмно-красным камнем, в глубине которого медленно двигался тёплый отблеск. Тот самый, который я заметила ещё в тронном зале, в первый день, — и велела себе: об этом потом.

Вот и наступило «потом».

Перстень был тёплым. Его сняли не из шкатулки — с руки. Минуту назад.

— Это, — сказал Гелвин очень тихо, — печать Дома. Личная, не государственная.

— Разница?

— Государственная печать идёт на указы. Эта — на людей, которых он берёт под личную защиту.

Я молчала.

— Запомните формулировку, госпожа Свидетель: «из рук Его Величества».

— Это важно?

— Очень. Скажете «подарок» — двор решит одно, скажете «временно» — Канцелярия решит другое. Скажете лишнее — перстень перестанет быть защитой.

— Это его слова?

— Это мой совет лично вам. Но Его Величество не поправит.

«Из рук Его Величества».

Я опустила руку с тяжёлым перстнем и заставила себя не думать о том, что юридически это была защита, а физически — его рука поверх моей. С юридическим я ещё могла работать. С физическим было хуже.

Меня в этом мире уже расписали, отравили и чуть не похоронили. Теперь ещё и обручили с печатью. Насыщенная неделя.

Иртан затеял это не ради моих отчётов. Он поставил юридический заслон перед двором, Гильдией, Канцелярией и каждым, кто решил, что Свидетеля можно отодвинуть в тень, подделать подписью или убрать чужими руками.

Теперь любое моё распоряжение весило не меньше императорского.

Не потому, что я стала важнее…

Потому что за моей рукой встал ОН.

Спокойнее мне от этого не стало. Мой возможный труп просто перешёл в другую категорию: теперь за него пришлось бы платить дороже.

— Гелвин, — я сжала руку в кулак, пряча тёмный камень. — Кто видел, как вы шли сюда?

— Никто, госпожа. Я шёл ходами гвардии.

— Хорошо. Но всё равно скоро узнают все и начнут судачить…

Куда надеть, я думала дольше, чем прилично. В моём мире обручальные носят как раз на правой — к счастью, здешний двор моих традиций не знал, а дарить ему готовую сплетню бесплатно я не собиралась. Главное было другое: именно правую руку у меня пытались отнять. Именно ею я должна подписывать карты, запреты и чужие приговоры.

И именно её Иртан час назад держал так, будто уже знал, чем её закроет.

Перстень лёг туда, где ещё держалось тепло его ладони.

Совпадение?

Я записала это себе как совпадение — тем же тоном, каким на обходе пишут «без особенностей» над тем, что особенность ещё как имеет.

— Капитан, мне нужно личное дело Магистра Кезрана. Всё, что есть.

Гелвин глянул на перстень, кивнул по-военному и выложил три папки.

Первые две я пролистала быстро: официальная биография для Гильдии и досье гвардии — дом, посыльные, маршруты, частота вызовов к Канцлеру. Всё прилично, сухо и почти бесполезно: такие бумаги заводят не для правды, а для проверяющих.

Третья была тонкой, в одну ладонь. Её я открыла карандашом — правая рука всё ещё путала зажимы.

Имя.

Возраст: семнадцать лет.

Срок изоляции: восемь лет.

Место содержания: скрыто.

Доступ для родственников: закрыт.

Текущий статус: «жив на момент последней проверки».

На бланке стояла гербовая печать Канцелярии. Подписи Кезрана не было.

Я мысленно отняла одно от другого, и строчки перед глазами на мгновение расплылись.

Девять.