Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 22 – Натали Бескрылая

— Продолжаем.

— Сейчас?

— Особенно сейчас. Пока вы не успели снова стать императором вместо пациента.

В золотых глазах коротко блеснуло что-то жёсткое и вполне живое.

Хорошо: он ещё со мной — не ушёл в ту внутреннюю комнату, где правители принимают решения, после которых у врачей быстро заканчиваются пациенты.

— Стул.

Иртан не смутился — стал, что хуже, совершенно неподвижным. С такой неподвижностью в этом дворце, наверное, объявляли войны или обсуждали кишечник: по его лицу разница была неочевидна.

— Вы перешли границу, Свидетель.

— Нет. Я только подошла к кишечнику. Граница будет дальше.

Желвак на его скуле дёрнулся так выразительно, что Большой Совет мог бы не собираться.

— Раз в день, — произнёс он наконец. — Плотный. Без подробностей.

— Подробности оставим на потом. Цвет мочи утром?

— Тёмный.

Тёмный — плохо: либо обезвоживание, либо почки выводят уже не всё. А учитывая, что в его графине полтора года могло быть что угодно, дефицит жидкости тут тоже не от хорошей жизни.

— Объём за сутки?

— Я — император, — произнёс он с достоинством, которое должно было закрыть тему навсегда. — Я не считаю объём мочи.

— Ваше Величество, я не считаю количество драконов в вашей империи. Но если бы это потребовалось для диагноза — поверьте, пересчитала бы каждого.

Он промолчал, и я засчитала это молчание в свою пользу.

— Вариантов два: либо вы дисциплинированно наполняете мерную чашу, либо мы переходим к катетеризации — процедуре, после которой даже императоры начинают уважать мерную посуду. Чашу передам через Миру. Медицина вообще наука приземлённая, Ваше Величество, и в этом её главное достоинство.

Иртан медленно откинулся на спинку кресла.

— Ты отдаёшь себе отчёт, что сейчас со мной обсуждаешь?

— Полностью. Диурез, а не государственную измену.

— В этом дворце разница иногда тонкая.

— Значит, начнём с той, которую можно измерить.

Я отложила карандаш, плеснула ему воды из своего, проверенного графина и подвинула стакан через стол. Мелочь — но в этом дворце даже стакан чистой воды тянул на политическое заявление. Он посмотрел на стакан, потом выпил, без напоминаний.

Я перевернула страницу.

— Мужская функция.

Иртан замер, и на этот раз даже он не сразу нашёл, куда деть лицо.

— Что?

— Утренняя эрекция, Ваше Величество. Есть, нет, реже? Без герба и родовой гордости.

За окном коротко, резко крикнула птица — будто срочно решила отмежеваться от медицинского анамнеза, — и Иртан перевёл взгляд к окну, явно радуясь поводу смотреть не на меня.

— Даже птица осуждает.

— Птица просто птица, Ваше Величество. Ей повезло — я не её врач. Отвечайте.

Он вернулся ко мне взглядом — как к проблеме, которую придётся внести в карту отдельной строкой.

— Ты первая, кто задаёт мне это в лицо.

— Я врач. Я задаю это всем пациентам. Императоры у меня впервые.

На один удар сердца его зрачок сделался вертикальным, звериным — и снова стал человеческим; сам он, кажется, не заметил. Я заметила и не подала виду.

— Стало реже. С того же времени.

Я записала и не сразу подняла голову.

Жалость в терапии — прямой путь к ошибке в дозировке.

— Мне нужно бывать здесь каждый день, — сказала я. — Под видом отчёта Свидетеля. Осмотр, вода, диурез, боль, пульс, реакция на пищу, кожа, температура. Каждый день.