Книга Огненные крылья Демона Пустыни, страница 41 – Ульяна Муратова

— Следующий раз уточни. Эх, жаль, что я не согласился на ящик. Стоило! — хохотнул хозяин.

— Ещё чего! Держи эти! Чтоб я ещё хоть раз с тобой поспорил! — недовольно пробормотал светлый, я едва разбирала слова.

— Поспоришь. Сам же предложишь через пару недель, — рассмеялся Ирихан. — Что, нелегко быть отверженным, Арин?

— Пфф! Да я просто не старался как следует! И как вы тут уживаетесь?

— С трудом.

Я приоткрыла рот и едва не полыхнула от возмущения. Да я просто лапочкой была последние десять дней! С момента ухода Арина ни в одну неприятность не влипла! На утро после песчаной бури Ирихан уведомил, что светлый маг отправился по делам, и мы остались вдвоём. За десять дней огненный едва ли двадцать слов мне сказал, прятался на втором этаже, я его и не видела толком!

Только книжки приносил, чтобы я «не скучала». Разговаривать приходилось с Ньокой, и что я могу сказать? Очень умная, образованная гишина с неординарными философскими взглядами на жизнь. Мы подружились.

— Что, она настолько тебе нравится? — спросил Арин.

Нет, всё как раз наоборот! Стоило мне взглянуть на Ирихана — он сбегал. Стоило сказать что-то хорошее — вспыхивал и сбегал ещё быстрее. Стоило ему улыбнуться — он начинал сверкать новогодней ёлкой для детей, которые очень плохо себя вели в прошлом году. Только после еды ненадолго задерживался, смотрел, как я мою посуду. Но только до тех пор, пока я не оборачивалась. Поэтому теперь я намывала посуду по сорок минут три раза в день. Сама не знала зачем.

Его поведение и обижало, и обескураживало одновременно.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно она мне нравится. Спокойная, улыбчивая, милая, нежная, умная. Не капризная, не избалованная. Я наблюдаю, как она занимается, как быстро прочитывает то, что я ей даю. Упорная девушка, уже почти освоила шестнадцатое базовое заклинание. Сама.

Что?!

Нет, что?!?

Я чуть с лестницы не свалилась. Подслушивать, конечно, некрасиво. Но у меня не было выбора. На вопросы Ирихан бы никогда не ответил, а любопытство разъедало изнутри. Я раз пять предлагала сыграть в Тридцатку, чтобы хоть что-то узнать, но он каждый раз отказывался. Пыталась завести разговор за столом — он отмалчивался. Делала ему комплименты — злился. Молчала — он игнорировал тишину или вовсе не стеснялся ей радоваться.

Так он что, следил за моим прогрессом?

— Может, тогда стоит попробовать? Всё-таки после того случая с Киритой прошло столько лет. Ты стал старше, сдержаннее…

— Нет. Это не обсуждается, — жёстко ответил Ирихан.

— И какие у тебя планы?

— Караван придёт со дня на день. Отправлю её в Архитеп. Дам объяснительное письмо, денег на жильё. Договорюсь с караванщиком, чтобы её отвели сразу к фидиру.

На глаза навернулись слёзы. Я не понимала! Ничего не понимала, кроме того, что уходить с караваном мне отчаянно не хотелось. За десять дней я много чего прочитала о Минхатепе, и неприятное это оказалось место. С гнильцой. Начнём с того, что у них тут процветало рабство, пусть и узаконенное. Каждый минхатепец после совершеннолетия должен был ежегодно вносить в казну фидию. Это такой налог, который платили на год вперёд. По сути — плата за право распоряжаться своей жизнью. Те, что не могли внести фидию, попадали фактически в рабство. Трудились на государственных пальмовых плантациях, строили ирригационные каналы, добывали соль. Иногда фидийцев выкупали частные компании. Например, женщину мог перекупить бордель. И она не имела права отказаться! Дикие нравы. Соответственно, фидию боялись и ненавидели. И каждый год до старости её необходимо было платить. Не смог сделать этого один раз — прощай здоровье, здравствуй ужас трудовых лагерей. Самое отвратительное, что за год работы на государство человек редко когда был способен на новую фидию скопить. И порочный круг замыкался.