Книга Триада, страница 124 – Ульяна Муратова

— Пойдём, я тебя уложу, — мягко потянула Алёнушка.

Я безмолвно позволила вытереть себя, одеть и уложить в постель. Я отвернулась к стене, чтобы не видеть ничего.

Не знаю, сколько прошло времени. Я тонула в отвратительном кошмаре этой яви. И единственное утешение — что Фарай унёс с собой мои проклятия — не давало облегчения. Полненькая, веснушчатая, близорукая — я думала, что знаю о никчёмности всё. Но жизнь умеет преподносить сюрпризы.

— Вероник, ты только не думай, что ты виновата в чём-то, — наконец заговорила Шура, осторожно подбирая слова. — Он просто мразь. Решил таким образом усилиться. Но мы ему отомстим, я обещаю. Придумаем что-нибудь. Я сама лично его убью.

— Нас завтра казнят, — глухо ответила я.

— Вот ещё! Джасир сказал, что этого не допустит. А я ему верю! — горячо ответила огневичка.

— Ты ещё не знаешь, как он себя поведёт, когда дойдёт до дела. Возможно, последует примеру Фарая. Это куда проще, чем жертвовать своим статусом и отправляться в бега, — с горечью ответила я.

— Я понимаю твой цинизм. Вот только давай не будем себя так рано хоронить, — тихо попросила Шура.

Я промолчала. Могла бы сказать, что для меня сейчас это было бы благом, но смысл сотрясать воздух? Как будет, так и будет. Мне всё равно.

Братья Саяны и Хварид вернулись под утро, раздосадованные.

— Что случилось? — нахмурился Джас и вопросительно посмотрел на Шуру.

— Лучше сначала расскажи ваши новости, — отозвалась огневичка.

— Видимо, дело всё-таки дойдёт до портала в Тингай, — устало ответил тот, отпирая её решётку. — Кое-кого удалось убедить, но всё будет зависеть от самого фара. Пока что голоса трое против троих, седьмой голос будет принадлежать Дому Сонар.

— А что с Вероникой? Почему камеры открыты? — с тревогой спросил Драхир, и внутри всё сжалось от этой заботы в его голосе.

— Фарай приходил, — шёпотом сказала Алёнушка.

— Но как? Охрана на входе никого не видела!

Алёнушка встала, уступая Драхиру место на постели. А мне не хватило смелости на него посмотреть.

— Что он сделал? — с тихой яростью спросил Драхир, и меня скрутило от воспоминаний.

Девочки молчали.

— Асали, что он сделал? — ласково спросил меня Драхир.

Я закрыла руками лицо и снова разрыдалась. Он невесомо коснулся руки. Следом я ощутила лёгкое касание его магии.

— Джас, найди зелье Кусахау. И выйдете все, я хочу поговорить с Вероникой.

Когда помещение опустело, он сказал:

— Вероника, он… он… взял тебя силой?

Я кивнула. Рыдания душили.

— Иди сюда, асали. Завтра мы ему отомстим, — Драхир бережно взял меня на руки и прижал к груди. — Прости, асали, что я тебя не уберёг.

— Ты… ты… — я захлебнулась в слезах, — ты не виноват.

— Тихо, моя асали. Джас принесёт зелье Забвения. Ты забудешь весь вчерашний день так, будто его никогда не было. А с Фараем я разберусь. Он — жалкое ничтожество, если решился на такое. Кретин. Слава Конхоральта ему покоя не даёт?

— Чья?

— Конхоральта. Был у варваров такой глава клана, который искал свою Истинную. Если вкратце, то искал через постель. Многих перепробовал, но Истинную найти не мог. Помешался на поисках. А если кто-то из девушек не соглашался с ним спать, то шантажом, подкупами, угрозами он своего добивался всё равно. И попалась ему девушка, молоденькая совсем. Её мать умоляла его оставить девушку в покое, предложила себя вместо дочери. Но Конхоральт унизил женщину и надругался сначала над её дочерью, а потом и над ней самой. Она-то и оказалась его Истинной. Не знаю, в чём заключался его план изначально. Возможно, он предполагал, что пара простит ему подобные методы. Или ему нужна была только сила. Говорят, что он молил о прощении, она даже приняла его извинения, а потом зарезала в ближайшую ночь. Я же говорил тебе, что Истинность — это не гарантия ни счастья, ни понимания. Просто высочайшая степень гармонии магий…