Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 40 – Сандра Барро

— Голубчик, не утруждай себя лишней беготнёй. Неси-ка сюда сразу целую бутылку и оставь на столе.

Бедный юноша заметно смутился, но просьбу исполнил беспрекословно. Я оглядела залу. А хорошо ведь сидим! И компания подобралась на редкость душевная. Даже этот суровый «бука», — Константин Петрович, в золотистом свете люстр уже не казался таким грозным боссом. Я тихонько захихикала, глядя на его серьёзный профиль. Какие же они все, право слово, милые и хорошие...

Иришка поглощала еду со скоростью света — оно и понятно, вон какая атлетичная фигура, ей энергия нужна. Анюта, хитро поглядывая по сторонам, втихаря подливала водку прямо в вино, а потом, пошатываясь, чуть не сбила Ксюху, мотыляясь между стульями. Таня тоже заметно раскраснелась от еды, и винишка.

— Девочки, а давайте споём! — предложила я, чувствуя небывалый подъём. — Виновата ли я, виновата ли я...

Все тут же встрепенулись и начали подпевать. Но тут Татьяна, чей взгляд уже стал слегка затуманенным, произнесла:

— Холодно что-то... зима. Январь прошёл, а Новый год — мимо.

Ксю согласно кивнула и затянула: «Ой, мороз, мороз...». Сначала грянули стройно, в полную силу, но потом слова предательски вылетели из головы, и мы переключились на что-то другое, не менее душевное.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с Победоносцевым. Его лицо выражало явное недоумение, словно он увидел привидение средь бела дня. Моргнув, я неожиданно икнула и прижала палец к губам: «Тсс!». В этот момент мой локоть предательски соскользнул с края стола, и я едва не клюкнулась лицом в недоеденный расстегай.

Стало понятно, что пришло время прощаться. Тело требовало горизонтального положения: всё-таки ночь в тесном холодном экипаже и сегодняшний стресс давали о себе знать. Мы долго обнимались, обещая держаться вместе. «Мы — команда!» — летело над залом.

Я отошла к окну и прижалась пылающим лбом к холодному, спасительному стеклу. В этот момент за спиной раздался сухой кашель тайного советника.

— Полина Андреевна, как вы себя чувствуете? — в его голосе слышалось искреннее беспокойство, смешанное с лёгкой оторопью от нашего импровизированного концерта.

Из последних сил я выпрямила спину, стараясь придать лицу выражение аристократического достоинства, и лучезарно улыбнулась:

— Всё хорошо, не беспокойтесь, ваше высоко перр-пре… восходительство

— Ну что же... тогда завтра, ближе к обеду, я нанесу визит. У меня к вам есть серьёзный разговор.

— Буду ждать пре-пре-непременно! — язык заплетался, но я старалась держать марку, чувствуя, как французские фразы сами лезут наружу. — À la guerre comme à la guerre... Константин Петрович. Excusez-moi!

Дорога обратно превратилась в настоящую битву с гравитацией. Я то и дело ловила себя на том, что голова сама собой уютно устраивается на плече сопровождающего. Каждый раз, спохватываясь, я резко выпрямлялась и старалась сидеть ровно, сохраняя остатки достоинства вдовы статского советника.

Когда мы, наконец, добрались до дома и пошли по длинному коридору, я выбрала мундир офицера в качестве единственного верного ориентира. Чеканила, как гвардеец на параде. Шаг в шаг, не сводя глаз с его спины. Главное — не упасть и не потеряться.

Поднявшись на наш этаж, мужчина деликатно постучал. Дверь тут же распахнулась, и на пороге возник Жаргал. Видимо, представшая перед ним картина: моё расстёгнутое пальто, сиротливо торчащие из кармана белые перчатки и шляпка, сползшая набок с наполовину оторванной вуалью, произвела на него неизгладимое впечатление. Я видела, как узкие глаза бурята, округлились в изумлении.