Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 252 – Сандра Барро

— Вот как, — наконец выдохнул подполковник, беря себя в руки. Лицо его разгладилось, приобретая привычное непроницаемое выражение. — Ну, раз так... Поздравляю. В таком случае, смею полагать, безопасность Полины Андреевны отныне всецело ложится на плечи Третьего отдела?

— Именно так, — коротко подтвердил Саша. — Моя невеста ничего от меня не скрывает. Я осведомлён обо всём, включая дело Вальмонта. Поэтому её дальнейшая безопасность всецело находится под моей ответственностью.

— Прекрасно. Перейдём к делу, — Соколов резко сменил тему, пододвигая к себе пухлую папку. — Моим людям удалось установить личности тех французов, что крутились возле маркиза. Это графиня Амелия Монтини и барон Кристиан фон Ребсток. Проблема в том, что по адресу в доходном доме, к которому они прикреплены, эта парочка не появлялась уже несколько недель. Словно сквозь землю провалились.

— А что с чертежами? — вмешался Александр.

Командир досадливо поморщился.

— Специалисты подтвердили худшие опасения. Схема расстановки детей на этих бумагах однозначно указывает на тёмный обряд. Это бесспорно. Архитектура линий привязана к Исаакиевскому собору.

Слова подполковника заставили нахмуриться. Дар ранее чётко показал: детей в соборе нет. Пространство храма было абсолютно чистым от их энергетики. Значит, либо схема служит обманкой, либо ритуал использует геометрию Исаакия дистанционно, проецируя силу в совершенно другое место.

Саша, заметив моё смятение, безошибочно считал причину.

— Разрешите взглянуть на чертежи, Арсений Николаевич, — попросил он. — Полина уверена, что детей в Исаакии нет. Возможно, мы упускаем какую-то важную деталь.

Мой начальник лишь развёл руками.

— Смотрите сколько угодно. Но пока Победоносцев в Гатчине, мы связаны по рукам и ногам. Я отправил курьера с докладом, но ответа до сих пор нет. Без личной подписи Константина Петровича я не имею права вводить гвардейцев в главный собор империи и вскрывать там полы. Вы хоть понимаете, что это значит? Если мы ошибёмся, разразится грандиозный скандал. Это будет конец моей карьеры. И, боюсь, не только моей.

Пока он продолжал распинаться о невыносимой бюрократии, задержках правительственной почты из Гатчины и собственной колоссальной ответственности, Саша неспешно подошёл к столу и принялся внимательно изучать разложенный ватман. Я тоже приблизилась и склонилась над бумагами плечом к плечу с женихом.

Рука Александра замерла над изогнутыми линиями фундамента Исаакия. Я подняла голову и увидела, как резко изменилось его лицо. Северский медленно перевёл взор куда-то в сторону.

Осторожно проследила за его взглядом. В дальнем углу кабинета, за неприметным конторским столиком ссутулился писарь. Невзрачный человек в потёртом вицмундире тихо перекладывал папки, стараясь слиться с мебелью. Ничего необычного, но стоя́щий рядом мужчина внезапно подобрался, словно гончая перед прыжком.

Мужская ладонь легла мне на талию, пальцы предостерегающе сжались, приказывая молчать.

— Впрочем, Арсений Николаевич, оставим эти скучные архитектурные изыскания вашим умникам, — нарочито скучающим тоном протянул Саша, резко отворачиваясь от стола. — Мы с невестой планировали сегодня посетить модистку на Невском, а матушка ждёт нас к обеду. Уверен, когда прибудет ответ от господина Победоносцева, вы блестяще справитесь с осмотром собора и без нашего скромного участия.