Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 246 – Сандра Барро

Ступени лестницы неслышно пружинили под ногами. Едва стоило появиться в дверях столовой, как Александр тотчас поднялся навстречу. В несколько быстрых шагов он пересёк комнату и галантно подал руку, помогая опуститься в кресло рядом с Элеонорой, а сам устроился напротив.

В этот момент, при ярком, заливающем комнату свете ламп, взгляд невольно остановился на лице мужчины. Синие пронзительно-яркие глаза смотрели прямо и внимательно. Мысли на секунду споткнулись. Странно… Разве раньше они не были абсолютно серыми? На память или зрение жаловаться не приходилось — этот холодный стальной оттенок врезался в память ещё при первой встрече.

Медленно повернув голову к графине, я едва сдержала растерянный вздох. Её радужки искрились в точности таким же глубоким сапфировым цветом, хотя можно было поклясться чем угодно, что раньше там, в ресторане, они были тёмными.

Брови сами собой сошлись на переносице.

— Что с вашими глазами? — вопрос прозвучал прямолинейно. — Раньше они были совсем другого оттенка. Я чего-то не понимаю. Это иллюзия? Обман зрения?

Мать с сыном неуловимо переглянулись. Элеонора успокаивающе накрыла мои пальцы своей ладонью и едва заметно кивнула Александру.

Он невозмутимо поднял бокал, сделал неспешный глоток вина и отставил хрусталь в сторону. Вся напускная легкомысленность разом слетела с него, уступив место той самой жёсткой собранности.

— Вы предельно внимательны и совершенно правы, Полина, — его голос звучал ровно, но с едва уловимым напряжением. — Матушка уже обмолвилась, что сегодня нам предстоит многое поведать друг другу. Пожалуйста, не скрывайте от нас ничего, и мы тоже ответим абсолютной откровенностью.

Северский подался чуть вперёд, опираясь локтями о стол:

— Итак, как вы оказались у особняка Вальмонта? Теперь мне совершенно ясно, что вы несёте некую службу на благо Империи. Поверьте, наша семья делает то же самое. Мы вам не враги.

Повисла тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием поленьев в камине. Слова Александра всё ещё ждали ответа. Доверие в моём случае — непозволительная роскошь. Правила нашего ведомства гласили: ни слова посторонним, ни малейшего намёка на истинное положение дел. Разум лихорадочно просчитывал риски. Если подполковник Соколов узнает, что я вот так просто сижу в чужой столовой и готовлюсь выложить государственную тайну, трибунал покажется лёгкой неприятностью. Арсений Николаевич не терпит самоуправства. Что, если эта уютная обстановка и внезапная открытость хозяев — лишь изящно расставленный капкан?

Но интуиция, обострённая до предела, упрямо твердила обратное. Чутьё молчало. Печать не жгла кожу, не предупреждала об опасности. В синих глазах напротив не было ни капли лукавства или насмешки. Только искреннее ожидание. Каким-то глубинным инстинктом пришло осознание: эти люди говорят правду.

Шумно выдохнув, я решила сдаться этому внутреннему голосу.

— Да, — произнесла я твёрдо. — Я служу ведомству Константина Петровича Победоносцева. Я и мои соратницы стоим на страже Петербурга. Боремся с нечистью. Не имею права разглашать чужие имена, но каждая из нас наделена своей особенной силой.

Северские обменялись быстрыми взглядами, исполненными того редкого взаимопонимания, которое бывает лишь между очень близкими людьми. И тогда Александр улыбнулся. Без обычной колкости и привычной маски невозмутимого аристократа.