Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 233 – Сандра Барро

— Послушай меня, — Амелия шагнула вплотную к барону, понизив голос до вкрадчивого ядовитого шёпота. — Юлиана больше нет. Если мы сами откроем врата сейчас, мы станем во главе всего. Вся власть, вся магия изнанки будет нашей. Никаких подачек от сына Князя Тьмы. Никакого страха перед смертными. Мы будем править. Фон Ребсток долго смотрел в её горящие глаза. В гостиной было слышно лишь торопливое дыхание вампирши и сухой треск поленьев в камине. Наконец жажда абсолютной власти победила осторожность. Он медленно кивнул.

* * *

Я разложила листы на столе, придвинув масляную лампу поближе. Желтоватый свет выхватил из полумрака кабинета плотную бумагу, испещрённую строгими безупречными линиями. Это были копии архитектурных планов Исаакиевского собора. Чертежи Огюста Монферрана, запечатлевшие величественную громаду, которая уже четверть века росла в самом сердце Петербурга. Толщина стен, устройство массивных колонн, лабиринт подземных коридоров и хитросплетения воздуховодов знаменитых печей Амосова.

Поначалу это казалось лишь набором строительных схем. Но чем дольше я вглядывалась в бумаги, тем явственнее проступал чужой зловещий замысел. Поверх аккуратных линий чертежа были нанесены пометки, оставленные, несомненно, рукой Вальмонта. Выполненные бурыми чернилами, они напоминали кровавые разводы.

Символы. Руны, от которых у меня заныла печать. Они опоясывали собор, искажая его священную суть. Я водила дрожащим пальцем по бумаге, и леденящий ужас постепенно сковывал сердце. Маркиз замыслил превратить величайший храм империи в ловушку или открыть врата для нечисти.

Золотой купол, который сейчас как раз доделывали мастера, задыхаясь в ядовитых парах ртути, в схеме демона служил гигантским резонатором. А огромная масса камня и глубоко заложенный фундамент на тысячах свай должны были удержать ту колоссальную энергию, что хлынет из Бездны. Но чтобы ритуал свершился, грань между мирами истончилась и порвалась, требовалась жертва. Топливо для тёмного пламени.

Я придвинула к себе второй лист с именами. Просто имена, а рядом крестики, соответствующие отметкам на чертежах.

«Тимофей — северный придел. Дуня — центральное подкупольное пространство...»

Сообщники собирались расставить детей по ключевым узлам собора. Вплести их чистые души в эту дьявольскую геометрию.

«Прохор — нулевой уровень, у основания главного алтаря...»

«Ваня — восточный портик, между колоннами...»

«Пелагея — западная галерея...»

«Анна — внизу, у главной отопительной печи подземелья...»

«Марфа — основание колокольни...»

Тринадцать имён. Тринадцать точек на чертеже, образующих сложную, вывернутую наизнанку звезду. Дети-беспризорники, сироты, которых никто не станет искать в огромном равнодушном городе. Для Вальмонта и его приспешников они были лишь живыми батареями, чья агония в момент активации врат должна была разорвать ткань реальности. Ритуал напитается их болью, усиленной священными стенами храма. Это было кощунство немыслимых масштабов.

От осознания надвигающейся катастрофы у меня закружилась голова. Воздух в кабинете внезапно показался спёртым, пахнущим тленом с Галерной улицы. Я откинулась на спинку кресла, потирая горящие от напряжения глаза. Надо было думать, действовать! Но тело, измученное вылазкой в логово, столкновением со смертью и леденящим душу открытием, отказывалось подчиняться.