Книга Связанные тьмой. Ритуал по ошибке, страница 36 – Анжелика Мики, Эвелина Шегай

Она подчинилась, и я почувствовал укол вины. Наблюдать её такой беззащитной… одновременно волнительно и мучительно. Привычнее было видеть в ней бойца, равную себе, а не жертву без крохи сопротивления с полным смирением перед лицом обстоятельств. Но вместе с тем для меня оказалась невероятно сложно просто отвести от неё глаза. Мой ненасытный взгляд исследовал открывшиеся виды, будто желал вобрать каждую, даже самую мелкую деталь, вроде родинки на правой груди, чуть левее от нежно-розового соска.

— Тут, вообще-то, прохладно. Ритуал проводить не собираешься? — буркнула Эмбер, напоминая о цели, для которой разделась.

— Я тебя потом согрею, — пообещал я, зажигая благовония из смеси мирры и ладана. Густой обволакивающий запах очищал пространство перед столь сложным ритуалом. После чего взял кинжал и предупредил её: — Я снова должен сделать разрез у тебя на запястье. Не волнуйся, он будет поверхностным, чисто чтобы пустить немного твоей крови.

Она сжала губы и сдержанно кивнула, не спуская взгляда с блестящего в мягком свете свечей острого лезвия.

Приподняв её руку, я потёр большим пальцем запястье. Такая гладкая и нежная кожа. Не хотелось ранить, хотелось ласкать и целовать. Но тёмные ритуалы требовали крови, поэтому пришлось поднести кинжал и резким движением, чтобы не растягивать муку, сделать небольшой надрез. Тонкая алая струйка тут же устремилась вниз, и я подставил чашу, куда закапала кровь.

Вернувшись к алтарю с чашей, я перемешал её содержимое, зачитывая заклинание из блокнота. Взял пузырёк с кровью ягнёнка и вернулся к Эмбер, чтобы нарисовать на её теле багряные магические символы: на лбу, голеностопах, по центру груди и на гладко выбритом лобке.

Всё это время она лежала практически не шевелясь. Лишь сухие губы покусывала в ожидании, когда это всё закончится.

— Подготовка — всё, — отчитался я, заглядывая ей в глаза. — Сейчас будем силы запечатывать.

— Давай.

— Возможно, будет неприятно.

— Просто сделай это уже.

— Ладно, — вздохнул я, чувствуя нервный мандраж, и вернулся за чашей и блокнотом. Встал у края пентаграммы и начал читать длинное заклинание на древнем, многими позабытым языке. Слова вибрировали в воздухе, создавая ощущение покалывания на коже.

— Рэй... — прохрипела Эмбер, выгибая спину по центру пылающей звезды. На её лице стали проступать капельки пота. — Мне больно.

Мне хотелось ответить ей, что почти закончил, попросить потерпеть ещё буквально несколько секунд, но останавливаться было нельзя. Я должен дочитать заклинание, потому как моя сила переплеталась с энергией слов. А потом меня что-то схватило за шею, словно демонические силы внутри Эмбер не желали так легко дать себя снова запечатать. Мне стало нечем дышать, но я продолжал шевелить губами, выплёвывая почти уже без звука последние слова заклинания.

Однако давление на горло никуда не исчезло, ещё и добавилась долбящая головная боль, от которой захотелось взвыть в полный голос. Упав на колени, я едва не расплескал содержимое чаши, а затем пополз к продолжающей корчиться в агонии Эмбер. Её глаза заволокло чернотой, а приоткрытый рот кривился в немом крике. Подрагивающей рукой я залил в рот зелье из чаши и обессиленно упал на пол рядом.

— Твою мать… — Мою шею, наконец-то, перестали сдавливать невидимые руки, но на коже всё ещё чувствовался зудящий след от их прикосновения. — В понимании какого грёбаного извращенца это «допустим дискомфорт ближе к завершению ритуала»? Охренеть.