Книга Не грызи меня, глупый ученик!, страница 97 – Чайный Лис

Она присмотрела небольшой столик, опустилась на колени и усадила мальчика рядом с собой. Настоящая Тан Сюэхуа села напротив, продолжая наблюдать, изредка мысленно зовя Систему.

Ребёнок боялся поднимать голову, всё время смотрел вниз, ещё и дрожал сильнее каждый раз, когда к ним приближался человек и приносил еду. Хуа-эр приобняла мальчика со спины, погладила его тыльную сторону руки, всунула ложку и сказала:

— Ешь.

Мальчик испуганно попробовал суп, вдруг вздрогнул и начал торопливо глотать, ложку за ложкой. Обе заклинательницы — и нынешняя, и прошлая — улыбнулись. Хуа-эр подвинула к нему тарелку с рисом и тоже предложила поесть, как ребёнок вдруг заговорил:

— Матушка… прогнала меня. Матушка сказала, что я плохой…

Он снова заплакал, держа ложку в зубах и пожёвывая её.

Маленькая заклинательница с сожалением улыбнулась и погладила мальчика по мокрой от дождя спине. Как бы он не простыл и не разболелся от такого ливня.

— Ты не плохой.

Его алые глаза испуганно уставились на неё.

— Но… я…

— Это неважно. Найдутся те, кто примет тебя таким, какой ты есть.

Жуя, он озадаченно посмотрел на неё, наконец-то вытащил ложку изо рта и спросил:

— Что это значит, тётушка?

Она вдруг вспыхнула.

— Какая тётушка? Зови меня цзецзе!

Настоящая Тан Сюэхуа, сидящая напротив них, вздрогнула и закусила нижнюю губу. Неужели это Скиталец? Быть может, она знала его с детства, поэтому при первой встрече он узнал её и начал звать цзецзе? Её сердце вдруг забилось быстрее, она прикусила губу и продолжила слушать разговор.

Мальчик виновато опустил голову и задрожал.

— Простите меня, пожалуйста, цзецзе…

Он шмыгнул носом, а Хуа-эр вдруг замерла на месте, напрягла брови, сложила губы вместе и вытянула их. Какой несчастный ребёнок, как ей было его жаль… От одного взгляда на него у обеих Тан Сюэхуа всё сжималось внутри от грусти.

— Что ты, цзецзе не злится. Кто-нибудь обязательно полюбит тебя, всегда будет заботиться, помогать и поддерживать! Шицзунь говорил мне, что цветы расцветают и увядают*, но не надо грустить, лучше найти смысл жизни и наслаждаться каждым мгновением.

* О бренности жизни (кит. 花开花落)

Мальчик задумчиво и смущённо посмотрел на юную заклинательницу, но промолчал. Вскоре вся посуда оказалась пустой, а Хуа-эр вдруг почувствовала, что от него исходила слабая духовная энергия. Она с интересом потрогала его за руку и сказала:

— Мне кажется, у тебя есть потенциал стать заклинателем. Если будешь практиковаться, то сможешь учиться в одной из школ. Может, даже в нашем ордене Хэйлун Тан!

Он виновато опустил голову и вжал голову в плечи.

— Матушка тоже этого хотела.

Хуа-эр беззвучно вздохнула и погладила его по спине:

— У тебя есть дом, семья? Есть куда вернуться?

После еды глаза ребёнка приняли обычный чёрный цвет, больше не пугали демоническим красным, на что и настоящая Тан Сюэхуа обратила внимание. Он вдруг улыбнулся и задумчиво посмотрел вниз, как будто ушёл в себя, но всё-таки ответил:

— Есть человек, которого я хочу любить и защищать, но… — он сделал небольшую паузу. — Наверное, мне надо заслужить его признание.

Хуа-эр не придала значения его словам, решив, что речь шла о ком-то из его родителей. Может, его мать просто разозлилась и с дурости прогнала, а теперь разыскивает. Она улыбнулась и с уверенностью заявила: