Книга Между мирами и нами, страница 26 – Юлия Александровна Васильева

— Алессар, я не собираюсь тебя бросать.

— Пока. Но потом… когда у тебя будет карьера, а я буду сидеть на проходной, ты посмотришь на меня и подумаешь: «Зачем мне этот неудачник?»

— Ты не неудачник.

— Я даже на концерт не сходил.

— Это не показатель.

— А что показатель? Пятёрки? Красные дипломы? У тебя они есть, у меня — нет. — Он встал, отошёл к перилам, так и смотрел на реку. — Знаешь, — сказал он тихо. — Я иногда думаю: а зачем я тебе? Ты умная, красивая, у тебя всё впереди. А я просто парень, который пьёт энергетики и носит дурацкие тряпки.

— Ты мой друг, — сказала Юнда, подходя ближе.

— Друг, — он горько усмехнулся. — Скоро у тебя появятся новые друзья, успешные.

— Алессар, прекрати.

— Я не могу. Я вижу, как оно будет: ты уйдёшь, и я останусь один на этой скамейке смотреть на реку.

Она хотела обнять его, но не решилась.

На следующий день, открывая дверь своего дома, ведущую на улицу, Алессар почувствовал под ногами вату. Юнда почувствовала то же самое, открывая двери колледжа. Мир, в который они провалились, был слишком правильным. Аккуратные домики с черепичными крышами, подстриженные газоны, ни одной трещины на асфальте. Небо — насыщенно-синее, без единого облака, будто нарисованное. И вакуумная тишина: ни лая собак, ни рёва машин, ни криков пьяных компаний. Из людей: они, стоящие вдвоём посреди безупречной улицы.

— Это что, рай? — спросил Алессар, оглядываясь.

— Скорее учебник по химии, — ответила Юнда. — Всё здесь слишком правильно.

Юнда снова была одета иначе. На ней был строгий белый халат лаборанта, на кармане вышито золотом: «Лучший студент года». Волосы уложены в идеальный пучок, ни одного выбившегося локона. Даже осанка словно стала прямее.

— Посмотри на себя, — сказал Алессар.

Юнда провела рукой по халату, поморщилась.

— Я не ношу белое. Я вечно всё пачкаю.

— Здесь — носишь.

Из-за угла показалась высокая женщина с указкой в руке, в очках на цепочке. Ребята решили, что это преподавательница. Она улыбнулась Юнде такой сладкой улыбкой, что у Алессара заныли зубы.

— Ах, наша гордость! — пропела она. — Юнда, ты снова решила контрольную лучше всех. Как тебе это удаётся?

— Я, ну, готовилась, — неуверенно ответила Юнда.

— Она готовилась! — рассмеялась преподавательница. — Какая скромность! Иди, твой портрет уже вешают на доску почёта. — Она указала на здание школы в конце улицы. На стене действительно висел большой плакат с фотографией идеальной, улыбающейся Юнды с красным дипломом в руках.

— Меня там быть не может, — сказала Юнда. — Я даже фотосессию не заказывала.

— Зато здесь заказали, — заметил Алессар.

Ребята побрели дальше. На каждом шагу — напоминания об идеальности Юнды. Скамейки с якобы её цитатами: «Знания — сила». Клумбы, высаженные в форме её инициалов. Безликие прохожие в серых костюмах — кивали ей, как королеве.

— Это явно твой мир, — тихо сказал Алессар. — Здесь ты — совершенство.

— Это не мой мир, — огрызнулась Юнда. — Я не такая.

— А какая? — удивился парень.

Она не ответила. Ребята свернули за угол и наткнулись на странное здание театра с вывеской «Изнанка». Дверь была приоткрыта.

— Не ходи туда, — настороженно сказал Алессар.

— Надо, — ответила Юнда и шагнула внутрь.

Внутри оказался пустой зал. На сцене горел одинокий софит, освещая манекен в белом халате — точную копию Юнды. Рядом стоял проектор, и на экране за спиной манекена сменялись картинки. Первая: Юнда сидит на экзамене. Она не пишет, а лихорадочно заглядывает в телефон, спрятанный под партой. Преподаватель ничего не замечает — или, скорее, делает вид, что не замечает.