Книга Лавка забытых вещей. Дело о белом пере, страница 11 – Марина Исайр

Из-за полки высунулась Тая.

— Я вою не только по средам.

Я кашлянула, чтобы не ответить.

— Спасибо за предупреждение.

Минна поставила корзину на прилавок.

— У нас на Медной улице принято здороваться едой. А ещё предупреждать заранее, если у соседей что-то странное. Хотя, если честно, тут у всех что-то странное. У Орвена часы иногда идут назад, у Селии цветы ночью шепчутся, у меня тесто в грозу поднимается в два раза быстрее, а ваш дом, значит, воет.

— Очень дружная улица.

— Привыкнете. Часовщик Орвен к вечеру заглянет проверить, не умерли ли вы.

— Почему именно к вечеру?

— До вечера он будет делать вид, что ему всё равно.

Минна ушла так же уверенно, как вошла, а я взяла из корзины булочку и впервые за сутки почувствовала, что жизнь, может быть, не совсем провалилась.

Сверху салфетка аккуратно сдвинулась.

— Я тоже хочу, — сказала Тая.

— Ты не ешь.

— Но нюхать могу.

Я посмотрела на булочку, потом на Таю, потом на Морриса, который тоже заинтересовался происходящим.

— Ладно. Одну — тебе нюхать, одну — Моррису смотреть с надеждой, остальные — мне.

— Жадная хозяйка.

— Практичная.

Я поставила булочку на полку рядом со шкатулкой. Тая наклонилась над ней так счастливо, что я решила не объяснять: со стороны это выглядит так, будто я кормлю мебель.

К полудню пришёл Орвен.

Высокий, сухой, в жилете с десятком карманов, из которых торчали отвёртки, цепочки, маленькие ключи и ещё какие-то инструменты. Он вошёл без улыбки, постоял на пороге, оглядел лавку и сказал:

— Дом принял вас.

— Видимо.

— Странно.

— Спасибо. Очень приятно.

Он посмотрел на меня так, будто чувство юмора считал ненадёжным механизмом.

— Если найдёте часы с красной крышкой, не заводите.

— Почему?

— Прежний хозяин потерял из-за них четверг.

— Целиком?

— До обеда. Но настроение было испорчено до конца недели.

Он купил треснувший циферблат, который, по словам Таи, смотрел на него уже двадцать лет, а уходя, оставил на прилавке маленький ключик.

— Задняя дверь заедает, — бросил он. — Этот подойдёт лучше.

— Спасибо.

— Не за что. Просто если дверь заклинит, вы будете стучать в стену, а у меня точная работа.

И ушёл.

Я посмотрела на ключик.

— Минна была права. У него забота похожа на недовольство.

— Он милый, — сказала Тая.

— Ты странно выбираешь милых людей.

— Я умерла в пятнадцать. У меня мало опыта.

После обеда прибежал мальчишка-разносчик. Нил, как он представился, хотя сделал это уже после того, как успел заглянуть в три витрины, почти уронить стопку газет и спросить:

— Вы правда не сбежали?

— Как видишь.

— А говорят, тут голоса живут.

— Люди любят выдумывать.

Я сказала это очень уверенно.

И именно в этот момент за моей спиной старый чайник сам переставился с одной полки на другую.

Не упал. Не съехал. Не покатился.

Аккуратно поднялся, проплыл на полшага в сторону и встал так, будто с самого начала должен был находиться именно там.

Нил побледнел.

Я медленно повернулась к Тае.

Она развела руками.

— Он стоял некрасиво.

— Тая…

— Что? Теперь красиво.

Нил вылетел из лавки так быстро, что колокольчик над дверью ещё долго звенел ему вслед. Газеты он, конечно, оставил на полу.

— Вот теперь у нас будет реклама, — сказала Тая.

— У нас будет дурная слава.

— Зато бесплатно.

К вечеру, надо полагать, половина Медной улицы уже знала, что новая хозяйка лавки не только не сбежала, но и умеет командовать проклятым чайником. Вторая половина, скорее всего, узнала бы к ужину, потому что Нил не выглядел мальчиком, способным хранить тайну дольше трёх минут.