Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 88 – Елена Княжина

Рядом, побулькивая желчью, рычала Эвер. Нас тащили — куда-то. Видимо, к «остальным».

Из-за тошноты и темных мошек, забивших зрение, я слабо отдавала себе отчет в происходящем. Сколько времени заняло путешествие? Куда нас запихнули, на что положили?

Сначала было твердо и жарко, потом вдруг стало холодно, и пол под ватными ногами заходил ходуном. По сквозняку и лязганью магических тросов я опознала общественный телепорт. Пользоваться приходилось, но удовольствия такие перемещения мне никогда не доставляли.

Я мычала, стонала, жаловалась стражу, что вот-вот опустошу желудок на его праздничный голубой бант. Кому-то из нашей компании действительно стало плохо, и кабинка железного лифта заполнилась едким запахом завтрака, выпущенного на свободу…

Стражи ворчали о грязных полукровках и священном празднике чистоты. Хватали грубо за локти, встряхивали, приводя в чувство. Шептались о том, что «товар» надо привести в должный вид для передачи «заказчику»… Из чего мое мутное сознание сделало вывод, что бригада с оракулом — лишь наемники, а финальный пункт назначения где-то впереди.

С холода общественного телепорта нас выкинули на жару. Губы облепило солью и горячей пылью, сам воздух разносил ее по просторам.

Рядом выли, стонали, скулили… Справа слышалось тяжелое дыхание Софи Макферсон. Кряхтя, она жаловалась на подвернутую ногу и проклинала гнилую торговку из сладкой лавки. Еще какая-то незнакомая девушка шепотом призывала на помощь «силу земли и древесный дух», но, видимо, безуспешно. Нас никто не спас.

Я почти теряла сознание от паники, духоты и горькой мути, забившей горло. Но более всего — от обиды: брат не помог. Оставил в лапах жестоких магов, что приняли аристократку за полукровку. Ему было достаточно пары слов. Одного выкрика с балкона, подтверждающего личность родной сестры!

А он промолчал и позволил меня увести.

Наконец перемещения прекратились. Солнце больше не опаляло макушку, яркие пятна скрыло тенью: мы зашли под крышу. В ноздри навязчиво вторгался плотный аромат южного моря. Одежду трепал легкий ветер, принося запахи пряностей.

Нас привели в прохладное место и сложили на каменном полу кучкой живых, но сильно потрепанных «ингредиентов». Люди вдалеке перешептывались, звенели монеты, в возгласах сочилось одобрение… Стражи заработали приличную сумму, добыв аж четырех «носительниц».

Так они нас назвали — носительницами.

Я долго не могла понять, что же мы «носим» столь ценное, что за нас отдали по мешочку голден-хазов каждому, а после скрепили сделку клятвой неразглашения. Лишь когда оказалась в одинокой комнатушке на жеваном матрасике (от каменного пола меня отделяли четыре сантиметра слипшейся ткани)… Лишь тогда поняла.

Все, кого в День единства забрали из Эстер-Хаза, носили детей. В наших утробах росли и крепли маленькие мутировавшие капельки.

Эвер и Софи пленили неслучайно. За ними охотились, беременных полукровок искали по давно составленным спискам! Как глупо, как непредусмотрительно было регистрировать детей в папином банке.

Я слышала, как переговариваются надзиратели. Позвякивая четками и разнося по подземелью запах индийских пряностей, один из магов сообщил другому:

«Пузатые самые ценные. Никого в это крыло больше не подселяй, клетки проверяй раз в час. Одна пыхтит так, что вот-вот разродится».