Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 6 – Елена Княжина

— Две сотни свидетелей видели, как невеста исчезла в разгар ритуала. Скандал, достойный первой полосы… — вещал папа, прохаживаясь по балкону. — Я попросил редактора придержать новость, пока мы вас не найдем и не вернем перепуганную невесту ее жениху.

— Все было не так, — я ошалело мотала головой, отказываясь верить в реальность кошмара. Задыхалась, захлебывалась горечью. — Не так… не так… В храме была Ландра, а не я…

Никто из мужчин не обращал на меня внимания. Им было плевать, что самозабвенно шепчет безмолвная кукла. Даже обморочный ламбикур окончательно отключился, запрокинув кудрявую голову и отяжелев.

— В газетах напишут, значит, так, — отрешенно пробормотал папа и почесал подбородок. — Если понадобится, мы организуем картинки «чудесного возвращения».

— Слизняк, — выдохнул Валенвайд приговор.

— Ох, ради святого тролля, Эрик, я с балкона вижу, что ее ноги исполосованы порезами, сорочка порвана, а на запястьях — следы веревок. Мое бедное, глупое дитя… Довериться чудовищу… Как трагично.

— Рррр!

— Это укус на шее? Какой глубокий, — охнул отец и картинно приложил ладонь к груди. — Представляю, сколько мерзостей он с тобой успел сотворить в отместку за Яму. Я предупреждал, дочка… Предупреждал, что у Валенвайда свои счеты с родом Ланге.

— Папа… Папа, перестань. Он не монстр, не зверь… Я сама позволила укусить. Я его люблю, — прошептала, пытаясь вырвать локти из захвата. Но стражи были точно из металла сделаны: их руки вплавились в меня гвоздями. — Люблю. И мне не стыдно за это чувство.

Эрик поднял лицо и всмотрелся пристально. Испытующий взгляд его был тяжел. Он молотом вбивал меня в мощеную улицу, как хрустальный цилиндр в землю.

И я глядела на него во все глаза. Их щипало, они слезились, но я не прикрывала век. Пусть смотрит, пусть видит, как я его… Да. Да. Если бы нет, я бы в жизни не согласилась на то, что произошло в пещере.

— А стоило бы постыдиться, — папа закатил глаза и пощелкал пальцами по экрану, проверяя надежность чар.

— М-мне? — захлебнулась я, прижимая руками зашевелившийся сверток. — Ты держал в клетках чудесных созданий, ты пленил разумных существ, ты обезволил редчайших ламбикуров и заставил их служить злу!

Про свою судьбу, израненную графскими амбициями, промолчала. Он ведь намерен вернуть меня жениху. Стряхнуть пыль с порванной сорочки, стереть кровавые кляксы, залечить царапины и, убедившись, что куколка вновь тиха и послушна, передать в руки Раскова. Будто ничего и не было. А то, что было, приукрасят в «Трибьюн».

Судьба-богиня, надеюсь, брачное ложе, неоднократно испытанное Алексом, успело сгореть со стыда… А сам жених, брошенный у алтаря, и видеть меня не желает.

Потому что невозможно стереть из памяти все, что случилось в Дебрях. Прохладный пол пещеры, волнистый каменный свод, жаркие выдохи и хрипы. Объятия, поцелуи, обостренные чувства. И Эрик со мной. А я с ним. И это нужно обоим.

Всему конец… Все кончилось, нас поймали. Свобода оказалась ложью, дурашливой выдумкой: от папиных когтей не убежать. Не скрыться ни в одной пещере. Как наивно было думать иначе.

И как мерзко становилось от мысли, что Расков по-прежнему желает нашего брака. Ребра пробивало тупой болью, хотелось усесться на камни, обхватить колени и обреченно поскуливать.