Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 18 – Елена Княжина

— Должна была быть свадьба, — хмуро пояснил вампир. — Меня не пригласили, даже торта в подвал не принесли…

Я бросила на Эрика быстрый взгляд. Под тортом он, верно, подразумевал кубок невинной крови за здравие молодых.

— Кто-то предал Темного Принца. Не я, я был взаперти, — жестко хмыкнул Валенвайд. — Случилась бойня. После церемонии выжившие арканы не рискнули возвращаться сюда из храма. Моих пленных соседок, поскуливающих на другом конце подземелья, забрали еще на рассвете. А обо мне забыли. Или нет… и так было задумано.

Он скрылся в темноте смежной комнаты, в которую я не решилась зайти. Зазвенел склянками, откупорил бутылку.

Пальцы мои тряслись, и эта дрожь мелкой рябью разносилась по телу. Разливалась от запястий до плеч, забиралась под лопатки, рассыпалась брызгами по пояснице и уходила в колени. Наверное, я сейчас не против выпить все, что Эрик нальет в пыльные бокалы.

— Эвер рассказывала, — жмурясь от слез, призналась я в пустоту. — Что Блэр держал вас в клетке и пил…

— Авик крепко пристрастился к вампирской крови, — объяснил Эрик, появляясь в проеме с двумя стаканами. — Я бы умер тут, если б мог. Эвер нашла.

Валенвайд выдернул из-под тарелки древнюю салфетку и стер кровь с подбородка, но вышло неаккуратно. На коже остался длинный розовый развод, убегающий к шее.

Я нервно дернулась: все в лице вампира напоминало о кошмаре. И чудо недавнего единения стиралось горечью реальности.

Зверь. Беспощадный. Бесконтрольный. Бездушный.

— Пейте. Вам станет легче. И мне… мне тоже станет.

— Не станет, — прошептала я, принимая дрожащими пальцами стакан.

Густо-бордовая жидкость пахла приторной смесью специй, вишневыми косточками и тиной. Консистенцией напоминала мутный сливовый компот, что летом разливают в деревне.

— Пей, ягодка, — Эрик поймал мой подбородок, провел шершавым пальцем по дрожащей губе и приставил к зубам стеклянный край.

Я неохотно сделала глоток и поморщилась.

— Горько.

— Так нужно. Пей, пей, маленькая принцесса, — он приподнял дно стакана, и жидкость полилась в рот. Пришлось делать судорожные глотки, чтобы не захлебнуться. — Не знаю, кто придумал, что забвение — это сладко.

За горечью проступила сахарность, но не десертная, а какая-то… неприятная. Я обиженно взглянула на Эрика: чем он меня напоил?

В теле появилась странная легкость, тут он не обманул. Дрожь перестала сотрясать кости, мышцы обмякли, я пошатнулась и позволила вампиру себя обнять.

— Вот так, ягодка… А теперь забудь, — попросил он глухо, покачиваясь со мной в гипнотическом танце. — Забудь о том, что увидела в Эстер-Хазе. Об отце. О ненависти. Вспомни, как еще недавно меня любила. Оно еще есть внутри, оно пока не стерлось, не забилось болью… Не успело.

— Все не так… — я сонно засопротивлялась.

— Будеттак, я позабочусь. Я не отпущу тебя, ягодка. Я… не могу так сразу, — повинился он. — Потом, позже. Со временем. Когда буду готов.

— К чему?

— К ненависти в этих огромных кукольных глазах, — хрипел Валенвайд, монотонно наглаживая спину. — Увидеть ее слишком больно. Не смотри так. Смотри, как смотрела раньше. Мне с этим еще слишком долго жить.

Мысли вяло перекатывались в голове, скользили тяжелыми камнями.

Вампиры не отпускают свою добычу… Вампиры эгоисты и собственники. Вампиры… не отпускают…