Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 133 – Елена Княжина

О чем сговорились эти двое?!

Эрик поднес бокал к губам, и отчего-то захотелось закричать «стой!». Пролететь через все пески, раскрошить в пыль стены и выбить мутный напиток из рук.

Просто потому, что ничего хорошего мой отец ему бы не предложил. А я отчетливо помнила серебряную шкатулку Раскова и его омерзительный совет…

Догадывалась, что в бокале невинная кровь, смешанная с самой черной отравой мироздания. Как отец умудрился ее нацедить? И почему, ради святого морфа, не промахнулся?

Стой! Эрик, нет!

— Ты удовлетворен увиденным? — отец кивнул на окно и вернул бутылку на стол. — Тогда давай отметим сделку длиною в вечность. Только я, пожалуй, выпью вот это. Кровь за кровь, да?

На кофейном столике стоял небольшой графин старинной работы. Хрусталь помутнел за давностью лет, а индусы вряд ли владели бытовыми чарами… До середины сосуд был наполнен густой багровой жижей, в которой легко угадывалась ценная жидкость.

— Твой первый добровольный взнос в мое счастливое будущее, — ухмыльнулся папа и, морщась от привкуса, пригубил. — Чистый яд и чистый нектар в одном флаконе. Сколько невинной крови питало твою силу веками… Забавно, что я, обычный банкир, смог сделать то, что не получилось у Темного принца.

— Это что же? — сощурился Валенвайд, приставляя стекло к губам.

— Нашел уязвимость клыкастого, усадил того на вечную цепь, — с самодовольной улыбкой пояснил папа. — И пью его кровь, отданную добровольно.

Глаза его зажигались нездоровым блеском, складки вольно гуляли на сладострастно искривленном лице. Отца возбуждала мысль, что он, «брат Солины», переплюнул в хитрости Августуса Блэра.

— Как странен этот мир… Ты в нем самый древний кровопийца, но всем нужна твоя кровь, — сально хихикал отец, побулькивая «напитком». — И стая волков готова разодрать тебя на части ради единственной капли.

— Я привык к этой вопиющей несправедливости, — буркнул Валенвайд и сделал глоток.

Нет!

Зачем он? Неужели обладатель уникального нюха не ощущает аромат цветов, странный для девичьей крови? Я даже в видении его чуяла. Что-то тюльпанное, по-весеннему свежее, с тонкой гвоздичной нотой и бергамотовым послевкусием.

— Слышишь шепот? — вдруг прохрипел Эрик. — Это темное сердце великого Дхара взывает к твоей склизкой капле, Ланге. Старина тоже заигрался с магией. Желал черпать ее из всех миров, для того и посадил джааду, и приманил синюю хару… Вполне возможно, у сторонников были причины его убить.

— Полагаешь, мои братья меня предадут? Мы связаны кровью, Эрик. Делим на всех и радости, и грехи, — туманно пояснил отец.

— Ты алчен, грязен и воняешь гнилью. Как я сразу в твоей ауре этот запашок не уловил? Ты пропитался черной дрянью насквозь. Больше не человек, — вздохнул вампир, пригубляя пойло. — Не отец, не муж… Смердящий кусок обезволенной плоти, попавшей под дурное влияние. Твоя жажда силы давно разбила границы возможного.

— Кто, как не ты, лучшие прочих знаешь о жажде… Впрочем, тебя не должно это волновать. Мы заключили сделку, и она будет действовать до смерти одного из нас, — прокряхтел папа и, морщась, отхлебнул из своего бокала.

Богиня, почему они не поменялись?! Почему ядовитая кара не досталась тому, кто истинно грешен?

Папа спокойно протер перепачканные губы платочком, отбросил красную ткань на поднос. Улыбнулся.