Книга Мой. Чужой. Истинный, страница 51 – Анна Сафина

— От этого не легче, Нери, — опустил голову Керук, скрывая лицо. Даже его руки, закинутые на согнутые в коленях ноги, повисли, словно тоненькие веточки на ветру. — Не то чтобы я так уж сильно горел желанием узнать Утера, но… Хотя нет, Нери, кому я вру, очень хотел. И ненавижу себя за это, а знаешь почему? Он ведь убийца и насильник. Хотел сына родного убить, в жертву принести, он достоин звания “отец года”, прямо все рекорды бьет.

— С чего ты взял, что он насильник? — сглотнув, спросила я, а сама вдруг вспомнила странные фразы Марты про то, что беременную мать Керука нашли избитую и окровавленную, вот только говорить этого другу не стала. Боялась, что он расстроится еще сильнее. Не хотелось омрачать его память о матери, пусть светлым будет ее посмертный путь.

— Он сам мне это сказал, — как-то излишне равнодушно произнес Керук, и от его голоса у меня мороз по коже прошелся.

— Когда? — просипела я и прижала колени к груди, обхватив их крепче руками. Поза эмбриона успокаивала мои нервы лучше всего.

— Перед тем, как напасть на тебя, Нери. Это ведь моя вина, что он захотел тебя убить. Лишь из-за того, что ты мне дорога.

— Это не твоя вина, Керук, даже не смей так думать, слышишь? Он просто на голову больной выродок, вот и всё.

Я всполошилась и привстала, садясь около друга, затем коснулась ладонями его сжатых кулаков и стиснула их, пытаясь оказать ему через тактильный контакт поддержку. Сама я вся дрожала, ненавидя всё то, что осталось у нас в прошлом. Но именно оно и закалило нас, сделало теми, кто мы есть сейчас.

— А я, получается, сын выродка? — болезненно простонал Керук, вырвал из моей хватки свои руки и обхватил ими голову, словно пытался стать еще меньше.

— Я не то хотела сказать, Керук. Ты не он и никогда им не станешь, ты совершенно другой, — попыталась я исправить положение и погладила его по плечу. Он по-прежнему сидел с опущенной головой, так что заглянуть ему в глаза, чтобы он увидел, что я не вру, я не могла. Оставалось уповать на то, что мою поддержку он услышит в голосе. — Ты чуткий, понимающий, отзывчивый вол… то есть медведь.

— Недоволк-недомедведь, — пробормотал он и хмыкнул, после чего поднял голову и несколько раз затылком ударился о твердую кору. Глаза его при этом были прикрыты, и я много что отдала бы за то, чтобы увидеть выражение его глаз. В то же время, я отчаянно этого боялась. Казалось, что внутри него сейчас бушует буря, и я могу сама пропасть в этой неконтролируемой стихии.

— Керук… — прошептала я, но ничего, кроме словесной поддержки, дать ему не могла.

— А ведь Артайус когда смотрит на меня, то в его взгляде я вижу тот же вопрос, которым задаюсь изо дня в день сам. Почему я родился, а она умерла? Разве это честно? Для чего Утер силой взял мою мать? Для ритуала ведь вообще неважно, я или она. Он вполне мог не мучить ее таким образом, разве нет? А Марта? Она тоже к этому причастна?

С каждым словом его голос становился глуше и злее, и ко мне под кожу вдруг стал пробираться страх. Умом я понимала, что передо мной сидел мой закадычный друг детства Керук, но инстинкты вопили, что мне нужно бежать, и как можно скорее.

— Почему ты вдруг вспомнил про Марту? — осторожно поинтересовалась я и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Артайус сказал, что зов отправила она. Волос моей матери. Откуда он у нее? Она наверняка всё знала и ничего мне не сказала. Всегда была себе на уме, старая, — зло прошипел Керук, и я отшатнулась, впервые видя его в таком состоянии.