Книга Мой. Чужой. Истинный, страница 45 – Анна Сафина

Жен-щи-на Ай-ве-на.

Я смаковала это словосочетание, произнося его тихо вслух по слогам, и улыбнулась, оказавшись у песчаного берега. В груди всё сладко пело, а сама я будто расцветала, словно распустившийся от чужой любви бутон. Новое доселе неведомое мне чувство овладевало мной постепенно, но уже заставляло ощущать себя полноценной.

Айвен не стал нарушать мое уединение, как и всегда за время нашей поездки, хоть ни разу и не прекращал свои попытки склонить меня на сторону зла, как выражался его сын Эрл.

Я чертыхнулась, когда подловила себя на том, что постепенно перенимаю речь шебутного Эрла. Он не только начал мне всё больше нравиться, но и внедрялся в мое личное пространство четко и планомерно. Вижу цель, не вижу препятствий, вот уж какой девиз ему подходил лучше всего.

За последние дни мой нюх усилился, и в наши недолгие остановки, пока мы бодрствовали, Айвен учил меня распознавать ароматы. Иногда мне становилось грустно, что этому меня обучал именно он, а не тот, кто должен был это делать по праву крови. Архей Титус. Мой отец. Я часто задумывалась о том, а что если бы…

…он любил мою мать и был рад моему рождению.

…я с самого начала обладала силой оборотней, и он не был бы разочарован моим появлением на свет.

…мама не умерла бы, и всегда была рядом.

…моим отцом был другой волколак.

Какой бы тогда была моя жизнь и как сложилась судьба?

Все эти если бы заводили меня в такие дебри, что я не всегда понимала, что из них мои желания, а что просто сны, которые порой терзали меня по ночам после того, как я побывала на том свете. Я почти ничего не помнила о той темноте, но порой мне казалось, что что-то во мне не просто изменилось, а словно я безвозвратно переродилась, обретя что-то новое, пока неведомое никому из мира живых.

Каждый раз суровая реальность возвращала меня из фантазий, опуская с небес на землю, где я была той самой Нереей, дочерью того самого Титуса, предателя родины и своих сородичей. Изменника и отступника, чья участь отныне в руках Совета Старейшин.

Единственное, что было неизменно в двух этих реальностях — настоящей и выдуманной — в ней обязательно всегда присутствовал Айвен. Он был тем самым якорем, за который я держалась несмотря ни на что.

Когда я закончила с процедурами и оделась в чистое, почуяла вдруг неладное. Повела носом и замерла, чувствуя чужой запах невдалеке. Не Айвена. Но и не врага. Вот только присутствие медведя мне совершенно не понравилось.

— Что вам нужно?

Мой голос слегка дрожал, выдавая мою нервозность, но я всё равно прошла вперед, не желая стоять на берегу речушки. Лучше быть поближе к нашей стоянке, так я чувствовала себя в большей безопасности. Не то чтобы и правда ощущала угрозу от вербэра, но он был посторонним, и это многое для меня значило. Не свой. Этого достаточно.

— А ты быстро учишься, волчица, раньше мой запах не распознавала даже с такого близкого расстояния, — пророкотал Артайус, пугая меня своими словами, и вышел из-под защиты крон деревьев. Стволы были тонкие, и мне было невдомек, как он сумел там затаиться, чтобы я не видела его глазами, однако вряд ли стоило удивляться. От этого вербэра исходила совсем иная сила, чем от любого другого оборотня. Что-то сильное, необузданное и то, что нельзя объять. И я вдруг вспомнила то, что, казалось, навсегда осела на задворках памяти. Та самая ночь, когда Марта открыла склянку и кинула рыжие волосы в поток горного ручья соседней стаи.