Книга Обуздать любовь, страница 18 – Ольга Персиянова

— Хорошо тебе. Болеешь себе тут, и ничего не надо решать.

Конь толкнул меня головой в живот и прижался сильнее, и в тот же момент меня озарило.

Утро понедельника я встретила в постели с градусником, на котором красовалось «тридцать семь и семь». Температура неприятная, но вполне сносная, и если надо было бы ехать на соревнования, то я выпила бы жаропонижающее, максимальную дозу витамина С – и даже не подумала бы о том, чтобы остаться дома. Но сейчас совсем другое дело.

Состроив самое страдальческое выражение лица, я поплелась к родителям в спальню, громко шмыгая носом. Поскольку болезнь я чаще всего переносила на ногах и редко жаловалась на плохое самочувствие, мама сразу оставила меня дома. Я закопалась в огромное пушистое одеяло с головой и с радостью напечатала Саше: «Привет. Кажется, дискотека под угрозой. Я заболела», поставила кучу грустных смайликов и откинулась на подушку.

Малодушно было бежать от проблемы, но другого выхода я не видела и надеялась, что, оттянув момент объяснения, смогу подобрать нужные, мягкие и не ранящие слова.

Всю оставшуюся неделю до злополучной пятницы я продолжала усердно делать вид, что болезнь прогрессирует, и сил ни на что у меня нет, кроме уничтожения нескольких литров чая с лимоном. Саша как мог поддерживал и развлекал меня через экран смартфона. Из-за этого я чувствовала себя действительно ужасно.

Пару раз он заходил и передавал через маму конспекты, между страниц прячя мои любимые шоколадки с лесным орехом. Я не ела их, откладывая в сторону, и они немым укором поглядывали на меня с края стола, раззадоривая совесть, которая и так была невыносимо активной.

Я редко врала, почти никогда, и сейчас, с каждым новым часом этого странного спектакля, ощущала себя всё хуже. Я уже готова была во всём признаться или просто сказать Саше, что недомогание прошло, когда неожиданно активизировалась Света.

За последние недели я могла бы пересчитать по пальцам, сколько раз мы общались, из-за её неотложных дел. Даже в школе на переменах она всегда ускользала и возвращалась в класс со звонком. Но тут эсэмэски посыпались градом, а темы их были настолько разнообразными, что поставили меня в тупик. Я отвечала на бессмысленные вопросы об успеваемости по точным наукам, о моём настроении, даже о том, как заживает травма у Страдивари. И вот мы добрались до самой животрепещущей темы.

Света: «Ты точно не идёшь завтра на дискотеку?»

Я: «Скорее всего».

Света: «Как жаль».

Я: «грустный смайл».

Света: «А если Саша придёт с кем-то ещё, ты будешь сильно злиться?»

Я отложила телефон и ненадолго задумалась. Что бы я испытала? И что стоит ответить? Света была моей давней подругой, я даже не помнила времени, когда её не было в моей жизни. Кривить душой перед ней не хотелось.

Я: «Буду рада, если он повеселится».

Я усмехнулась и произнесла, глядя на экран смартфона: «И если решит, что эта девочка подходит ему больше».

Света надолго замолчала.

Утром пятницы меня тяготило предчувствие перемен. Ладони вспотели, мысли путались. Проходя мимо кухонного стола, я случайно смахнула любимую чашку с изображением золотой подковы. Она с оглушительным звоном разбилась о кафель, а чай каркаде ярким малиновым пятном растёкся по молочно-белой поверхности пола.

Родители ушли на работу, а я изо всех сил пыталась отвлечь себя от мыслей о дискотеке, Саше и своём некрасивом поступке. Включила в гостиной один из комедийных сериалов, но даже в простенький сюжет вникнуть не удавалось. Мысли метались, и на сердце было неспокойно.