Книга Поклянись, что это правда, страница 206 – Меган Брэнди

Всей гурьбой мы заходим в холл и идем к лифту. Кэмерон нажимает кнопку третьего этажа: ага, наши комнаты на третьем. Мейсон что-то говорит мне, я улыбаюсь в ответ, но при этом понятия не имею, что он сказал. Слышу только стук собственного сердца.

Я страшно нервничаю.

Что, если все пойдет наперекосяк и я окажусь в чужом для меня месте?

Будет ли это означать, что прежней Арианны Джонсон нет?

Или, наоборот, я войду, и воспоминания захлестнут меня с головой?

Вдруг я войду, и ничего не произойдет?

Мы останавливаемся перед дверью с номером 311. Достаю ключ из кармана, вставляю в замок и поворачиваю.

Дверь распахивается, и я неуверенно переступаю порог.

И чувствую облегчение. Потому что по крайней мере у меня нет отторжения.

Вижу ароматические свечи в стаканчиках, полупрозрачную чашу, наполовину заполненную пробками от бутылок, и на моем лице расплывается улыбка.

Я поворачиваюсь к Кэм. Она берет чашу и встряхивает ее.

— Вот столько мы с тобой успели выпить за семестр.

— Да, внушительное количество.

Оглядываю гостиную.

На диване бело-фиолетовые пушистые подушки. Под стеклом журнального столика видны два аккуратно сложенных – точно не мной – одинаковых одеяла. В большущей чаше с надписью «Размер имеет значение» лежат пульты от телевизора, на полу – ворсистый черный ковер.

— Так, цвет ковра выбирала я!

— И слава богу, – кивает Кэмерон, – потому что Брейди умудрился пролить на него пиво.

— Виновен по всем пунктам обвинения! – кричит он с порога.

Я поворачиваюсь к двери. Мальчики усиленно делают вид, что и не ждут моего прозрения.

После того странного танца с Ноа на футбольном поле я почти ни с кем не разговаривала. Прошло всего два дня, но все равно. А когда я узнала, что всего через несколько часов после того, как мы вернулись в наш пляжный домик, Ноа уехал в кампус, я замкнулась в себе еще больше.

— Ладно, ребят, – говорю я, – пойду взгляну на свою комнату. А вы идите к себе. Возвращайтесь, когда разберете вещи.

Никто из них не двигается с места, и я слышу, как Кэмерон начинает что-то шептать. Кажется, она убеждает ребят, что у нас все в порядке и что она позвонит, если нужна будет помощь.

Да пусть говорит что хочет – мне помощь точно не нужна.

На двери комнаты написано мое имя, я захожу и закрываю глаза, не решаясь увидеть тот мир, в котором жила. А когда открываю, тревога проходит.

Улыбаюсь при виде гирлянд, развешанных над кроватью, нащупываю выключатель и щелкаю кнопкой. Лампочки начинают мерцать. Плюхаюсь на белое стеганое покрывало – кажется, такое покупали мне родители. У зеркала валяются стикеры с заметками, в кружке с надписью «Авикс», торчат ручки. На комоде несколько безделушек. На стене – постер: красные кровоточащие губы нарисованы в центре. Учебники сложены стопкой на полу у шкафа, и я сажусь на пол, чтобы просмотреть их.

Отрываю один и читаю что-то из американской истории. В учебник вложена бумажка, на ней написано, что мы, следующее поколение, можем добиться большего успеха.

Я не помню, что писала это.

И я не помню эту комнату.

Но ужаса я не испытываю – комната мне нравится.

Значит ли это, что я – все еще я?

Поднимаюсь, выглядываю в окно и чуть не вскрикиваю от неожиданности.

Ноа сидит в своей машине, мотор не выключен. Я не вижу отсюда его лица, но он смотрит туда, где припаркована машина Мейсона.