Книга Поклянись, что это правда, страница 192 – Меган Брэнди

Ари идет вдоль берега. Когда мы подходим к загончику с лодками, она наклоняется и начинает отвязывать двухместный водный велосипед.

— Мне стоять на стрёме?

Обернувшись через плечо, она улыбается, и мне хочется упасть на колени перед ней.

— Это катамаран Лолли, она разрешает его брать.

Я киваю и подхожу ближе, чтобы подсадить Ари. Но ей не нужна моя помощь, она миллион раз это делала. Забираюсь на второе сиденье, и мы отчаливаем от берега.

Когда мы во второй раз проплываем мимо ее пляжного дома, она перестает крутить педали и смотрит в затянутое облаками небо.

— Тебе никогда не хотелось уехать куда-нибудь далеко и жить совсем другой жизнью? Рассказать всем, например, что тебя зовут Джон, что ты столяр, что семьи у тебя нет и что ты просто любишь путешествовать?

— Нет, – говорю я.

Ари удивленно поворачивает голову, она не ожидала такого быстрого и категоричного ответа.

— Я бы сказал, что меня зовут Макловин, – вношу ясность.

Она хохочет, ее тело сотрясается от смеха, потом она снова смотрит на небо и говорит:

— Обожаю этот фильм^[42].

Я знаю.

Она опять мрачнеет, и я жду, что будет дальше.

Минуту она молчит, потом закрывает глаза, потом снова открывает их и начинает сосредоточенно отколупывать лак с ногтя на большом пальце.

— Я была сегодня у врача, первый осмотр после того, как меня выписали.

Я знал об этом. Поэтому сюда и приехал – здесь я хотя бы могу чувствовать, что как-то поддерживаю ее, даже если она об этом не догадывается.

Если бы жизнь была прежней, я бы поехал с ней, ждал бы в холле, потом держал бы ее за руку и радовался чему-то хорошему или утешал, если бы ее что-то расстроило.

Напряжение растет.

— Врачи считают, что я… эм, блокирую воспоминания, так бывает у людей, у которых… тяжелая депрессия. – У Ари на глазах слезы, она качает головой. – Откуда же мне знать, в чем проблема, если я не могу вспомнить, была ли у меня депрессия?

Беззвучные рыдания сотрясают ее тело, и она отворачивается. Я вижу ее отчаяние и не могу этого вынести. Я не могу просто молчать.

Ари хочет сама все вспомнить, но ей нужна хоть какая-то опора. Ей нужно знать, что все в порядке, что все наладится.

Приподнимаю ей голову за подбородок, и когда случайно касаюсь ее нижней губы, она приоткрывает рот и вздыхает.

Вижу мольбу в ее глазах, но, черт, она ведь и понятия не имеет, о чем эта мольба.

Подсознательно она чувствует, как страстно мне хочется утешить ее, унять ее боль, поддержать ее.

И так будет всегда.

Ари нежно улыбается мне, и я говорю:

— Тебе было больно, тебе казалось, что с тобой случилось нечто непоправимое. – Ее губы дрожат, но она не осмеливается отвести взгляд. – Ты много плакала тайком и притворялась, что все в порядке, хотя на самом деле это было не так… Но потом, постепенно, ты обрела новую радость.

Она моргает, слезы скатываются по ее щекам к моим пальцам.

— Мне почему-то кажется, что ты мне в этом помог, – шепчет она.

Я опускаю руку, но Арианна все равно смотрит на меня.

— Ты мне помог? – снова спрашивает она.

Я знаю, она хочет вспомнить все сама, но я уже нарушил ее запрет, рассказал ей немного о том, что случилось. И теперь она просит большего.

Когда-то я обещал ей, что не отвергну ее, так что я должен ей ответить, я не могу промолчать.

Откашливаюсь и говорю как можно уклончивей: