Книга Поклянись, что это правда, страница 100 – Меган Брэнди

Поворачиваюсь к Ноа. Он поглаживает свое предплечье и с благоговением смотрит на меня.

— Это твоя мечта! Стать мамой!

Я широко улыбаюсь:

— Ты угадал.

Он качает головой, и я тревожно сдвигаю брови.

— Да нет, – объясняет он. – Просто теперь понятно, почему тебе было все равно, в какой колледж поступать. Когда ты мне в первый раз сказала об этом, я догадался, что за твоим равнодушием кроется нечто большее.

У меня сдавливает горло, но я киваю.

— Ты говорила, что тебе неловко объяснять, – напоминает он мне. – Но тут нечего стыдиться.

— Еще как есть.

Он бросает на меня обиженный взгляд, и я хихикаю.

— Ноа, ты всю жизнь стремишься к определенной цели, и ты на пути к ее достижению. Скоро ты завоюешь мир, и это будет достойная награда всем твоим трудам. А я мечтаю стать домохозяйкой при том, что не умею толком готовить, даже хлеб в тостере у меня сгорает.

Мне хочется отшутиться, но Ноа хмурится и качает головой.

— Не стоит недооценивать себя. Ты хочешь посвятить свою жизнь счастью других. Это очень самоотверженно.

— Можно посмотреть на это и по-другому, назвать эгоизмом. Я собираюсь сидеть дома с детьми, в то время как мой муж будет выбиваться из сил, чтобы заработать нам на жизнь.

— Хороший мужчина не согласился бы с тем, что это эгоизм.

Я моргаю и смотрю на него:

— Может, ты и прав… Папе ты бы понравился. Ты любишь свою маму, круто играешь в футбол и прекрасно готовишь.

Ноа скромно отводит взгляд, пока я восхваляю его, но при этом улыбается.

После минутного молчания он говорит:

— Я был на пикнике всего один раз.

У меня буквально отвисает челюсть от удивления.

— Один раз?

Он смеется и опускает глаза.

— Да, один. Мама много работала, но однажды в мой день рождения она забрала меня пораньше из школы, сложила ланч в корзину для белья, и мы поехали на пикник.

— И где у вас был пикник?

Ноа поворачивается ко мне:

— Здесь.

Я чувствую, как мое сердце обрывается.

— Здесь?

Он кивает:

— Она подарила мне футбольный мяч. – Ноа смеется, вспоминая тот день, и я внимательно разглядываю каждую черточку его лица. – Каждый год происходило одно и то же. Она спрашивала, чего я хочу, а я отвечал, что футбольный мяч. Она просила меня выбрать что-нибудь другое, но я держался стойко.

— Мячей не бывает слишком много.

— Да, именно так я ей и отвечал. – Он пристально смотрит на меня. – Мейсон так говорил?

— Ага. Бабушка не могла покупать нам дорогие подарки, поэтому он всегда просил мяч. Он знал, что она все равно ему что-нибудь подарит, и не хотел, чтобы она покупала что-то дорогое.

— Вот именно.

Ноа не отводит взгляда, и я вдруг понимаю, что и он просил мяч по той же причине. Знал, что у мамы нет денег на дорогой подарок, но она все равно будет стараться купить ему именно то, что он просит, и он облегчал ей задачу.

Не сомневаюсь, что она об этом догадывалась. Должно быть, это тяжело, когда вся твоя семья – только одна мама.

Если она много работала, значит, он часто оставался один?

Ему и сейчас одиноко?

Я откашливаюсь.

— А что она брала для ланча?

— Мороженое.

Я хихикаю, и Ноа тоже смеется.

Вместе мы смотрим на океан, слушаем, как шумят и разбиваются о берег волны, но становится слишком холодно, и мы возвращаемся в кампус.

Когда мы подъезжаем к общежитию, мне не хочется вылезать, я обхватываю колени руками, поворачиваюсь к Ноа и говорю: