Книга Ничего мне не обещай, страница 38 – Меган Брэнди

Без них я был бы просто придурком, который смеется, когда нервничает, и улыбается, когда хочет ударить кого-нибудь, но не может.

Ари – это мягкость, которой мне так не хватает, но которой всегда хотелось обладать. Это просто значит, что, когда жизнь трудна, я становлюсь той опорой, которая ей нужна.

Мне нужно, чтобы во мне нуждались.

Может быть, это из-за того, что я брат, или потому что мы близнецы. Может быть, я просто такой человек, но я не могу жить, если никому не нужен. Вот почему я был лучшим ведущим квотербеком в лиге старших школ штата два года подряд.

Вы можете обойтись без запасного квотербека. Эта должность существует в качестве меры предосторожности, так, на всякий случай, и да, чаще всего этот запасной появляется на поле несколько раз в сезоне, но основной состав?

Место номер один?

Тебе нужен этот ублюдок.

И всю мою жизнь этим ублюдком был я, потому что я старался, чтобы так оно и было.

Я надрываю свою задницу весь год напролет, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнений.

— Ладно, они все слишком заботливые идиоты, ничего нового. Теперь мы можем поесть? – ноет Кэмерон.

Все рассаживаются, и я быстро втискиваю свою задницу в кресло прямо напротив счастливой маленькой пары.

Я смотрю на Пейтон, пока она не поднимает взгляд, затем улыбаюсь с набитым бургером ртом.

— Итак, Дитон, где ты спал прошлой ночью?

Моя сестра хлопает себя по лбу, а остальные стонут. Но Пейтон?

Пейтон качает головой, слегка улыбаясь, она пытается спрятать улыбку за вилкой с едой.

Меня охватывает удовлетворение, и я опускаюсь на свое место.

Миссия выполнена.

Пейтон

Все болтают между собой, пока мы идем по песчаной дорожке к пирсу. Мейсону и Лолли до смерти хотелось отправиться на ночную прогулку, о которой он говорил весь день, и наконец мы все собрались. Не знаю, почему он так радуется, но, может быть, он просто очень хочет мороженого, как Лолли. Мы гуляем уже минут десять, и она дважды упомянула об этом.

Я смотрю на свою руку, на пальцы Дитона, и между нами возникает напряжение, которого обычно не бывает. Он продолжает поглядывать на меня краем глаза, поэтому я сдаюсь и встречаюсь с ним, как я надеюсь, ободряющей улыбкой.

— Я люблю тебя, ты знаешь, – шепчу я, и Дитон смотрит на меня добрыми глазами.

— Я знаю. – Он целует меня в щеку, и мы оба поворачиваемся друг к другу.

Кажется, что между нами что-то не так, и это пугает меня.

Долгие годы он был всем, что у меня было. Мой брат переехал к отцу, а мама не разрешала мне видеться с ними. Отец не стал бороться за это право. Потом она отдалила меня от моих друзей и сделала все возможное, чтобы сделать то же самое с Дитоном, так что у меня было не самое простое детство.

Дитон – единственный человек, на которого я могла положиться все это время, мой лучший друг, и мне кажется неестественным, что мы в чем-то несогласны. Я знаю, что это моя вина и он просто беспокоится. Я также знаю, что чем дольше я буду избегать разговора, которого он так желает, тем будет хуже, но я за один день уже сбросила на него две огромные бомбы, и я немного боюсь узнать, у кого в руках детонатор – у меня или у него.

Мне нужно больше времени, и, хотя я хочу разозлиться из-за того, что он меня торопит, я не могу этого сделать. Как бы мне ни хотелось молчать, я понимаю, почему нам нужно поговорить. К сожалению, легче от этого не становится. Даже сейчас, в компании из десяти человек, Дитон продолжает пытаться что-то шептать, а я продолжаю встревать в разговоры других людей, лишь бы избежать ответа.